– О, Холлард пожаловал! – голос Айвариха резанул по ушам. Георг скрипнул зубами. Холлард вместе с Теодором должен стоять на эшафоте, а не Катрейна.
– Ваше Величество хотели меня видеть?
– Да, дорогой мой бывший родственник. Ты же не думал, что я тебя такого зрелища лишу? Присоединяйся.
Холлард Ривенхед был богато одет – в чёрный атласный камзол с золотой цепью под роскошной чёрной накидкой – но Георг не узнавал старого друга. Бывший глава Королевского Совета постарел, поседел и уже не скрывал под рукавом изуродованную правую руку, унизанную золотыми перстнями: она то и дело взлетала в воздух, словно её хозяин терял равновесие. Георгу он напоминал Смерть с какой-то гравюры Килмаха. Взгляд Холларда блуждал туда-сюда, не останавливаясь ни на ком. Смотреть на Катрейну он избегал. Крис брезгливо оттолкнул руку Холларда, застывшую напротив его лица.
Трибуна была переполнена: Валер Мэйдингор с единственной дочерью, которая смотрела на Георга со смесью ужаса и любопытства, не обращая внимания на королеву, Ильяс Чевиндом, Лантон Орланд, Таурин Беллгор, Эрегард Данрог, Честер Узенрек, наконец, Холлард Ривенхед и он сам – восемь из двенадцати баронов Сканналии почтили присутствием эту казнь. Четверо отсутствовали, их место занял тринадцатый барон – старый Иглсуд с ненавистью в слезящихся глазках. Ему перешёл титул сгинувших Винкустов, дарованный им Эйвардом Пятым после женитьбы на Магде. Несчастный титул, но Иглсуд всегда был слишком жаден, как и его дети. Очевидно, он поверил, что Катрейна виновна в смерти его дочери. Также на казнь пришли Краск, Фроммель, Алекс и Крис.
Катрейна заговорила. Георг прислушался, надеясь вопреки всему, что она обратится к нему. Катрейна же смотрела на Рика с Ноэлем – она предупреждала их. Надеюсь, у них хватит мозгов понять её намёк, подумал Георг, залюбовавшись ею. Она никогда не вела себя так, став королевой, зато он помнил её детские смелость и страсть. Давным-давно, будучи десятилетней девчонкой, она треснула по носу Байнара за то, что он мухлевал в игре. Байнар попытался дать сдачи, юный Георг защитил даму: отшвырнул Байнара, и тот завыл в голос. Насколько Георг помнил, там была Анна, которая звонко внушала Байнару, что настоящие мужчины так себя не ведут, и в назидание попыталась пнуть его ногой. Катрейна оттащила подругу. Георг потом подарил ей огромный букет цветов, украденных из сада, из-за чего Томар жутко разозлился. Потом брат отправил Георга в путешествие, Байнар умер, Томар тоже умер, потом Анна, теперь вот…
– … сука! Как она смеет себя жертвой называть? Да эта тварь у меня попляшет! – Айварих буквально плевался словами. Георг похолодел. – Я с неё шкуру живьём прикажу содрать! – Глаза короля налились кровью, как у обезумевшего быка, лицо побагровело, он дышал так тяжело, что говорил с трудом. – Позвать палача!
Стражники замерли, услышав приказ, потом один из них вышел.
– Отец, прекратите! – Алексарх бросился к нему. – Не надо!
Даже Крис казался потрясённым, словно не верил глазам. Георг рванулся к королю, ощутив, как его хватают руки стражников. Айварих с ненавистью посмотрел на барона – Георгу было всё равно. Пусть только этот озверевший мерзавец оставит её в покое! Георг знал, что палач не задержится – не упустит такого удовольствия – и судорожно искал способ отвлечь короля. Железный Бык тем временем застыл с мечом в руке, ожидая сигнала.
– Пари! Давайте заключим пари, Ваше Величество! – закричал Георг.
Айварих застыл, словно не понимая слов. Он минуту смотрел на Георга – тому вдруг показалось, что это не Айварих вовсе, а какой-то чужак в его шкуре. Черты лица короля изменились до неузнаваемости, зрачки почти пропали, но вот гримаса разгладилась, лицо обрело прежние контуры.
– Пари? – осторожно спросил Айварих. – Пари…
– Ставлю на то, что палач не сможет отрубить ей голову с одного удара, – выпалил Георг. Холлард, весь серый, смотрел на него с ужасом, Алексарх отодвинулся, Крис нахмурился. – Я поставлю на кон всё, что пожелаете!
– Всё? – Айварих усмехнулся. – У тебя ничего нет.
– Но мне есть, что предложить!
– Давай, – Айварих начал остывать. Георг заговорил спокойно, боясь спровоцировать его гнев снова: