— Бери Летопись и следуй за мной!
— Зачем?
— Она требует суда Истинной Летописи.
— Кто?
— Мая Бадл.
— Какого суда?
— Ивар, — нетерпеливо осадил его дядя. — Тебе напомнить, что такой закон существовал? Его никто не отменял!
Ивар не помнил. Разве сегодня кто-нибудь соблюдает законы? Энгус поджал губы.
— Любому жителю Сканналии дано право требовать суда Истинной Летописи, даже король не может оспорить её приговор.
Теперь Ивар вспомнил: об этом же гласил свод законов Ярвиса, которые дядя заставил его изучить.
— Идём, король ждёт! — поторопил Энгус.
Однако король не слишком ждал: он спорил с Холлардом.
— Ваше Величество, эта девка колдунья, она способна на всё! Мы обязаны предать её правосудию! Сожгите её немедленно, это наилучший выход! Краски вполне могут ей подыгрывать. Я припоминаю, что именно Энгус представил её ко двору…
— Сукин сын, — вырвалось у Энгуса Краска. Услышал его только Ивар.
— По-видимому, Холларду не терпится, чтобы за его преступления был наказан другой! — громко заявил Энгус Краск. — Но вина Ривенхедов доказана их собственными признаниями, не так ли?
— Под пытками и вы признали бы любую вину, — с ненавистью прошипел Холлард.
— В таком случае, почему бы вам не доказать свою невиновность наравне с Маей? — пожал плечами Краск и повернулся к королю. — Ваше Величество, позвольте мне тоже предложить пари. Если вина Маи будет подтверждена Летописью, то после суда над нею вы можете призвать к ответу меня — я готов. Но если подтвердится её невиновность, потребуйте от господина барона Ривенхеда ответа на тот же вопрос. Тогда станет видно, справедлив ли суд Истинной Летописи, или это лишь легенда.
Айварих задумался. Холлард вспыхнул:
— Зачем вообще выносить на Свет Божий эту вещь?! Неужели так важно, что потребовала эта девчонка? Она ведьма! Нельзя позволять ей говорить!
— А чего тебе бояться? — ехидно заметил Айварих. — Не ты ли уверял, что всему виной твой брат, что ты лишь пешка в его руках? Или ты солгал? — в его глазах опять сверкнули красные искорки. Холлард побелел. — Отлично, — продолжил король, — вот слово делом и подтвердишь.
— Ваше Величество, — Краск поклонился. — Должен ли летописец провести обряд?
— Что? Да… Пусть проводит, — Айварих явно не был рад, но он боялся Летописи, Ивар это знал. Она заворожила короля знаниями, хотя они нечасто оказывались полезны. Айварих говорил, что его доносчики приносят больше пользы. Правда, это не мешало ему постоянно читать записи Ивара. Иногда Айварих поднимался в его комнату на вершине Южной башни и зачарованно смотрел, как появляются строчки. После смерти Оскара Мирна он приходил всё реже.
Ивар спустился с трибуны и направился к эшафоту. На него смотрели со всех сторон, это было непривычно. Он два года не появлялся на людях, скрываясь в своей комнате.
Толпа на площади шумела. Перед Иваром люди расступились: кто испуганно, кто с подозрением. «Летописец!», «Кто?», «Это сам летописец!», «А зачем он тут?», — неслось отовсюду. Священник рядом с Маей с ужасом смотрел на Летопись и маленькими шажками пятился назад.
Ивар подошёл к Мае, покосился на кровавую закорючку под ногами — такую же изобразила Летопись — и спросил:
— Ты требуешь суда Истинной Летописи?
— Это моё право согласно древнему закону, — срывающимся голосом произнесла Мая.
— Ты знаешь, что, солгав, умрёшь в страшных муках?
Мая кинула взгляд на столб и связку хвороста рядом:
— Я приму приговор.
Ивар обратился к толпе:
— Приговорённая просит Истинную Летопись стать судьёй. — Ропот прокатился по рядам зрителей, которые не слишком понимали, что происходит.
Ивар откинул верхнюю крышку, открыв пустой пергамент. Держа его на вытянутых руках, он произнёс, протягивая ей перо:
— Принеси кровь в залог и клянись!
Мая повиновалась, протянув порезанную руку над магическим листом и позволяя крови стечь на него. Затем она макнула в кровь перо и записала текст клятвы, повторив его вслух:
— Клянусь на Истинной Летописи, что я не убивала королеву Торию и не причастна к заговору против короля! Письмо господина Ноэля Сиверса фальшивое, в настоящем ничего не говорилось о заговоре против короля Айвариха.
Ивар не представлял, что дальше делать. Вдруг пергамент засветился, вспыхнул необычно яркий голубой свет — Ивар едва не уронил Летопись. Свет сгустился в туман, поглотивший Маю. Когда туман рассеялся, на листе появилась надпись:
— «Невиновна», — громко прочёл Ивар, не веря своим глазам. Там были ещё руны — их он прочесть не смог.