— Значит, тебе Холлард отказал?
— Ну что ты, он сказал, что подумает.
— Хочешь выдать Ванду за Рика? — Георг подумал, что парень, влюблённый в дочку Холларда, вряд ли обрадуется. С другой стороны, это неплохое предложение. Рик получит поддержку Мэйдингоров, Дайрусу придётся считаться с племянником. А если Дайрус не сможет править или не оставит наследников, Мэйдингоры защитят права Рика на трон.
Валер покачал головой:
— Рик меня не интересует, он не имеет прав на корону. Если ты прибыл биться за его интересы, то забудь. Я могу поддержать Дайруса, но не побочного потомка по женской линии.
Георг удивлённо и слегка раздосадованно посмотрел на Валера:
— Тогда о ком…
— Я имел в виду тебя.
Георг уставился на Валера, не веря ушам.
— Ты с ума сошёл?
— Твой род невелик, у тебя остались только дальние родственники. Тебе нужны дети, чтобы наследовать твои земли.
— Мои земли теперь у казны.
— То, что казна отобрала, казна вернёт. Ривенхеды тебя не простят, Дайрус не забудет смерти отца. Тебе нужны мы, а нам… — Валер оценивающе осмотрел Георга. — Нам нужен тот, кто выстоит там, куда мы предпочитаем не соваться. Наша земля здесь… — Валер махнул рукой над головой, — …но войны идут не в горах. Вне гор мы почти бессильны — вспомни моего Георга. Не уверен, знаешь ли ты, что носишь родовое имя Мэйдингоров именно потому, что твой и мой отец хотели породниться, да и среди твоих предков были горцы. Мы вели переговоры с Томаром о твоей свадьбе — ты тогда жил в Барундии, — а потом грянула война, всё пошло прахом.
Георг был поражён — Томар никогда об этом не говорил. Брат всё делал у него за спиной. Мысли о женитьбе нечасто посещали Георга — он отбрасывал их за ненадобностью. Всегда хватает женщин, способных удовлетворить любые потребности. Жена — не просто женщина. Жена — это ответственность, дети, дом. Георг сомневался, что сможет предложить всё это какой-либо женщине.
— Я… ценю твоё предложение, — Георг тщательно подбирал слова. — Но ты верно заметил: ни Ривенхеды, ни Дайрус меня не простят. Твоя дочь пострадает из-за меня. Кроме того, как отнесутся твои родичи к тому, что ты выдашь её за изменника?
Откровенно говоря, Георг и сам хотел бы знать, почему Валер закрыл глаза на его прошлое. Смерть Райгарда привела к смерти Рижитты и Артура. Пусть не прямо, однако Георг виноват в их смерти.
— Ты отомстил королю, потому что кровь для тебя важнее присяги. Мы это понимаем. Мой сын тоже восстал против королевского произвола, никто его здесь за это не винит. Король должен понимать границы власти, а не отодвигать их по своей прихоти. Если Дайрус этого не поймёт, нам потребуется сильный союзник. Ривенхеды сильны, но силу они придерживают для себя. Они предадут и поддержат кого угодно, если это им выгодно. Мы с тобой другие.
— А твоя дочь согласится?
— Ты ей нравишься, она не будет против. Но поклянись, что не заставишь её платить за свои грехи или несбывшиеся мечты.
Георг заколебался: его будущее и так неопределённо.
— Не беспокойся, — насмешливо заметил Валер. — Свадьба состоится после победы, если ты останешься жив. Так ты согласен или предпочтёшь подумать, как Ривенхеды? — затуманенный хмелем взгляд Валера стал твёрдым и трезвым.
Георг несколько мгновений смотрел в стол, потом встал, прошёлся вдоль него. Его взгляд упал на картинку, которую кто-то вырезал на столешнице. Рисунок был упрощён, но чувствовалась умелая рука.
— Нравится, как она рисует?
— Она?
— Ванда. Они с Максом любят соревноваться: он поёт, она рисует сюжеты его песен. Растёт как дикарка. Ей нужен муж.
Георг смутно помнил Ванду по дню казни Катрейны, сегодня за обедом он разглядел её получше. Он не назвал бы её красавицей, однако не заметить Ванду было невозможно. Глядя на её тёмные слегка раскосые глаза, длинные распущенные волосы, Георг как наяву представил себе стройный чёрный силуэт на фоне заснеженных гор. Она стояла внутри воображаемой картины, глядя вверх; большая чёрная шаль колыхалась словно крылья гигантской птицы. Полные алые губы на скуластом лице плотно сжались, ноздри носа с небольшой горбинкой раздувались от гнева на кого-то. За чьей душой она прилетела? Георг не знал. Это был просто образ в слегка опьянённом мозгу, и этот образ возник снова при словах Валера.
Георг так и не понял, что заставило его принять решение: рисунок на столешнице, придуманный образ или необходимость найти людей и деньги на борьбу.