— Алексарх! — и тут же поправился: — Ваше Высочество!
Айварих недовольно нахмурился, сын учтиво поклонился отцу и спросил:
— Ваше Величество, вы позволите мне поговорить с Райгардом?
— Он сегодня не настроен болтать! — резко ответил Айварих. — Не видишь, он ранен, а лекарь до сих пор где-то шляется. Идём-ка со мной, нужно поговорить!
— Если вы о том, что я не пришёл на казнь, то вам известно: такие зрелища не по мне.
— Вот наедине мне всё и скажешь! Идём! — Айварих увёл сына из казармы.
Самайя вздохнула с облегчением, как и остальные, даже Рик, который не успел поговорить с Алексархом. Присутствие короля давило на всех.
Сильвестр весело обратился к двум местным:
— Господа, король велел мне переночевать тут, как вы слышали. Какую из этих кроватей я мог бы занять на ночь?
Один стражник плюнул в его сторону, другой издевательски указал на пустую покосившуюся деревянную кровать без покрывал. Сильвестр с усмешкой бросил на неё мешок:
— Дим поспит на полу, заодно присмотрит за господином Райгардом. А вот и лекарь, кажется.
И в самом деле, прибыл Ларри с лекарем. Осмотр раны Рика занял много времени.
— Похоже, твой первый бой станет последним, — объявил лекарь. — Будешь хромать, как твой отец. У тебя тут месиво. Повезло, что кость не сломана.
— Не может быть! — крикнул Рик. — Ты врёшь, Кьяран! Сделай что-нибудь! Поставь пиявок, червяков, да кого хочешь! Я должен быть в строю!
— Я лекарь, а не колдун, — отрезал Кьяран. — Я могу заживить рану, но не могу поставить тебя на ноги.
— Не смей так говорить! — в глазах Рика показались слёзы. — Я не хочу стать калекой!
Кьяран пожал плечами:
— А я при чём? Что смогу, я сделаю, остальное в руках Отца Небесного. Пойду схожу за снадобьем.
Когда он вышел, повисла неловкая тишина. Сильвестр качал головой и едва слышно бормотал: «Я не могу, не могу. А что он вообще может?»
— Я могу, — вклинился голос Дима. Рик дёрнулся как от плети.
— Что ты сказал?
— Я могу лесить, — выговорил Дим. — Вы ходить.
— И воевать?
— Если хотеть.
— Но как ты это сделаешь?
— Не я, а вы, — поклонился Дим.
— Это как?
— Я показать. Будет болеть, вы ругать меня, не любить меня, но в конес вы ходить, — пообещал Дим.
— Если я буду ходить, — поклялся Рик, — я не буду тебя ругать.
— Хоросо, — снова поклонился Дим. — А где спать Мая?
— Ларри, — Рик вспомнил о письме, — будь другом, проводи Маю. Я написал письмо королеве, пусть Мая ей его передаст.
Ларри недовольно прищурился, однако имя королевы заставило его прикусить язык. Он молча направился к двери, Самайя так же молча последовала за ним.
Глава 6
Семейные отношения
Рик выругался сквозь зубы, шагая по знакомому наизусть маршруту и стараясь не опираться на трость. От дворца на север по улице Святого Рагмира до Волхидской площади, оттуда повернуть на юго-восток на самую длинную улицу Нортхеда — Кузнечную, — делившую город на две неравные части: северо-восточную с кварталами кузнецов, ювелиров, медников, оружейников и юго-западную с дворцом, городским управлением, кварталами аристократов и торговцев. Эта улица вела к Железным воротам: через них в Нортхед привозили серебро, железо, медь, олово, свинец, ртуть и прочие металлы, добытые в Серебряных горах. Почти посередине Кузнечной улицы — там, где площадь с кафедральным собором и ратушей, — резко повернуть на юго-запад по самой широкой в городе Замковой улице и по ней снова выйти ко дворцу. Пот градом лил с Рика, под ногами хлюпали лужи от недавно прошедшего короткого ливня. Рик всё время боялся, что поскользнётся и рухнет прямо в бурую жижу. Впрочем, жаркое солнце уже светило вовсю.
Дим невозмутимо шагал за ним. Ежедневная прогулка стала привычной, но боль в ноге давала о себе знать. Рана, которую Дим тщательно ушил под вопли и ругань Рика, зарубцевалась — правда, бедро то дёргалось от судорог и болело, то немело. Дим сказал, что это из-за порванного нерва, и без устали смазывал и массировал рубец твёрдыми пальцами. Постепенно Рик начал вставать, и Дим потребовал ежедневных упражнений для тренировки мышц. От этих упражнений Рику хотелось завыть, побить Дима, плюнуть на всю эту ерунду. Потом он вспоминал, что тогда не вернётся в королевскую стражу, не увидит Илзу, и, стиснув зубы, упрямо делал всё, что просил Дим. Возвращаться домой к отцу как побитая собака — да никогда!