— Неужели вы не видите, что ваш отец настроен низвести их влияние на умы людские? Мне тяжко даются эти слова, но король готовит раскол, губительный для страны.
— Раскол? — Алекс вздрогнул от твёрдой уверенности в словах Ривенхеда. — Вы серьёзно?
— Вы ведь, безусловно, понимаете суть происходящего? Сначала отвратительные рисунки Килмаха и пьески, потом разорение монастыря, сожжение его бесценной библиотеки. Далее последовала смерть настоятеля Родрика Ривенхеда, объявленного вором! Алексарх, вы ведь были с ним знакомы?
— Да, он давал мне советы, которые я не забуду. Я оплакиваю его вместе с вами.
— Вскоре всем нам придётся оплакивать многих, — отрезал Теодор, вытирая платком потную шею под короткими волосиками, выглядывавшими из-под красной шапочки. — В начале лета закрылся один монастырь, а сейчас, полгода спустя, давление на церковь неустанно нарастает.
— Значит, сведения верны? Сколько монастырей закрыто?
— Пять. Ещё в четырёх работают эти так называемые комиссии по выявлению злоупотреблений! Тьфу, — доминиарх с досадой сплюнул. — Само это слово звучит как богохульство по отношению к святой церкви! Всё то, что монашеская братия собирала веками, отобрано в казну либо порушено, земли Уолтер Фроммель приписал в собственность короля! Я не раз твердил, что под его чёрной мантией сокрыто чёрное сердце еретика — никто мне не внял!
— Вы уверены, что речь о расколе?
— Король, будто со злейшими врагами, борется со святыми и иконами, указы о новых правилах богослужения следуют один за другим. Да мог ли я помыслить, что доведётся узреть подобное кощунство!? Ваше Высочество, король в плотской страсти позабыл обо всём, его волнует не страна, а шлюха в постели, прости меня, Господи, за это слово, — Теодор поцеловал лик Зарии на золотой пластинке. — И её он жаждет сделать нашей королевой! Да неужели вы с этим смиритесь, согласившись потворствовать его греховной страсти? Неделю назад Его Величество потребовал, дабы я признал его главою церкви Сканналии вместо нашего пантеарха, забыв о прежних клятвах, данных перед Господом нашим! Как это назвать, если не расколом?
Алекс побледнел:
— Он хочет стать главой церкви? Но это невозможно!
— Боюсь, вскоре всех вынудят принести вашему отцу такую присягу. Мысль об этом заставляет моё сердце обливаться кровью и сжиматься в предчувствии бед, которые, без сомнения, обрушатся на нашу страну! Став главой церкви, король немедленно расторгнет брак, дабы жениться вновь. Он потребует моего благословения, но как, во имя Господа, могу я дать на это согласие? — Теодор говорил с отчаянием, размахивая руками. — А вы, Ваше Высочество, готовы присягнуть на верность королю, вставшему во главе церкви, отвергнув пантеарха Латеи? Прямого наследника первосвященника, которому сын Отца Небесного Зария собственноручно передал священный кодекс Декамартион? Вы откажетесь от пантеарха, хранителя кодекса и его заветов?
— Я никогда не подпишу такой присяги, — покачал головой Алексарх. — Отец не посмеет требовать подобного от верных сынов церкви.
— К огромному моему сожалению, этого не избежать, — горько заметил Теодор.
— Ему придётся казнить меня, веру я не предам!
— В этом случае король расправится с вами! Им овладели гнев, ярость и плотские похоти! Он слушает лишь еретиков, клеветников да скоморохов! Ваше Высочество, вам нужно готовиться либо к смерти, либо к борьбе!
— Борьбе? Против короля? — изумился Алекс.
— Не против короля, ни в коем случае я не попрошу об этом, а во имя святой веры! Рассудок вашего отца помрачился и не в состоянии отличить добро от зла. Дело, безусловно, не только в губительной страсти к падшей женщине, но и в преклонении перед дьявольской книгой!
— Вы об Истинной Летописи?
Доминиарх скривился:
— Вы называете её Истинной, для меня она — источник страшных бед, глас Дьявола. Валамир и Ярвис уничтожили язычников, проводивших кровавые ритуалы, однако корни, сохранившиеся в глубине веков, дали плоды. Я уверен, что поганые сканты всё еще живут среди нас…
— Отец и сканты? — Алекс засмеялся.
— Вы напрасно так легкомысленно к этому относитесь, Ваше Высочество. Сейчас, когда ересь расправляет крылья, уничтожая истинную веру, могут взрасти и те семена, что когда-то Валамир втоптал в землю. Семена истинного зла!
По спине Алекса пробежал холодок. Ересь ему знакома, а вот о язычниках он мало что знал. Но что за чушь! Откуда им взяться, этим скантам? Похоже, доминиарх просто запугивает его, чтобы предложить… В том, что ему предлагают, Алекс боялся признаться даже самому себе. Они хотят заставить его поднять оружие против отца? Ривенхедам мало Диэниса? Можно вспомнить и Георга Мэйдингора, после казни которого Алекс несколько дней почти ничего не ел, потому что тут же выблёвывал съеденное. Смачные удары топора по шее мятежного барона и хруст позвонков под вздохи толпы до сих пор преследуют его во сне. С тех пор Алекс отказывался присутствовать на любых публичных казнях, как бы отец ни старался его туда затащить. Если бы Алекс стал королём, то запретил бы такие зрелища — еретиков сначала бы душили и только потом кидали на костёр.