– Ваше Величество, благодарю, что приняли меня! – Айварих отвлёкся от головной боли. Надо побыстрее избавиться от Оскара Мирна и позвать Карла. Что ему опять надо, этому Мирну? Сколько можно об одном и том же?
– Я хотел попросить разрешения поставить пьесу, Ваше Величество.
– Пьесу? – Айварих даже забыл о боли от неожиданности.
– Да, Ваше Величество, пьесу о короле Райгарде и его несчастном племяннике Байнаре.
– Кажется, Алексарх говорил, что ты целый трактат на эту тему пишешь?
– Я его написал, но боюсь, мало кто его прочтёт. Поэтому я подготовил пьесу.
– Слава Монаха покоя не даёт? – Пьеса Сильвестра с лёгкой руки короля путешествовала по городам и весям, развлекая публику, которой мало было дела, что вскоре после постановки у соседних монастырей начинались проверки, конфискации, и заканчивалось всё приказом о закрытии монастыря. Казна пополнялась, это не могло не радовать.
Мирн молча стиснул зубы. Иногда Айвариха забавляло то, как боролись в нём преданность королю и эктарианской вере. Айварих надеялся, что первое пересилит: всё-таки Мирн всегда был ему другом и верным советником. Указы о признании Оскаром Мирном и остальными членами Королевского Совета его, Айвариха Первого, главой сканналийской церкви, скоро будут готовы. Останется поставить подпись. Откажутся – тем хуже для них. Никто не смеет подвергать сомнению авторитет короля!
– Когда ты хочешь пьесу поставить? – спросил Айварих.
– Если позволите, через месяц, Ваше Величество. Мне нужно найти актёров…
– Возьми Дима, он роль убийцы прекрасно освоил.
– Если пожелаете, Ваше Величество, – поклонился Мирн.
– Через месяц, говоришь? Как раз к моему дню рождения? Что ж, с удовольствием на твой подарок посмотрю.
***
– Где этот проклятый толмач? – раздражённо спросил Айварих, оглядывая толпу иноземных послов из Лодивии и от пантеарха. Королева покосилась на супруга и опустила глаза.
– Ваше Величество, ему плохо. Должно быть, съел чего, весь день из нужника не выходит… – доложил стражник, дежуривший у трона.
– На его нужды мне плевать, у меня своих хватает! Если он оттуда не выйдет, я его в собственном дерьме утоплю!
– Ваше Величество, даже если его приведут силой, в этом не будет пользы, – тихо заметил Энгус Краск.
– А Сильвестр где? – Монах знал уйму языков, чем Айварих не раз пользовался.
– Они с принцем Крисфеном в Солгардском монастыре.
– Чёрт! Кто у нас эти поганые языки знает?
– Можно кого-нибудь подыскать, нужно немного времени…
– Я бы дал тебе время, если бы только послам пришлось ждать. Но ждать и мне придётся, а я этого не люблю.
– Моя фрейлина Мая владеет обоими языками, Ваше Величество, – едва слышно заметила Катрейна.
Айварих покосился на жену: кажется, ей не хочется заставлять послов ждать. Впрочем, на худой конец пусть будет фрейлина. Женщина на переговорах! – Айварих покачал головой и приказал:
– Позовите фрейлину!
Девчонка прибыла через пять минут и, надо заметить, приступила к делу без лишних вопросов. На все просьбы Айвариха о признании первого брака и отмене второго он за месяцы переписки с пантеархом получил лишь обещания, отмазки да напоминания о нерушимости церковных уз и традиций. Словоблуды хреновы! А стоило ему приступить к делу, как тут же прислали ему письма с просьбой принять послов. Они думают, что заставят его отступить? Ладно, разрешение он дал, и вот послы здесь – теперь им придётся слушать его ответы, и эти ответы им не понравятся.
– Мы понимаем обеспокоенность святого престола, но пантеарх отверг все наши попытки мирно урегулировать сей крайне важный для нас и нашей страны вопрос. Если Его Святейшество пересмотрит решение, мы без труда устраним наши разногласия… – Айварих оборвал речь, давая Мае возможность перевести.
Мая переводила быстро, чётко, довольно красивым голосом. Было видно, что язык она знает, да и посол недовольно хмурился, чего и следовало ожидать. Айварих ждал, когда Мая закончит, и вдруг поймал себя на мысли, что хочет слушать её без конца. Опять она одета слишком просто – в закрытое коричневое платье поверх белой рубашки. Образ с портрета вспыхнул в памяти короля. Он представил её в том тонком платье, которое так легко сорвать. Да и в постели какая разница, во что она одета?