— Дайруса? Но они же не могут хотеть его возвращения? — растерянно спросила Самайя. — Они же предали его отца…
— Ривенхедам конес, — Дим провёл ребром ладони по горлу. — Везде их ловить, сьто им делать ессё? Про них город плохо говорит на рынке и в серкови.
— А ты откуда про церкви знаешь? — удивилась Самайя. Дим никогда не был эктарианином.
— От Монах. — Дим махнул рукой. — За их голова давать награда, их земля и деньги идти к король. Объявить, сьто они предать король, слузить эктариане и Барундия, хотеть на трон Дайруса.
— Этого не может быть!
— Мая, ты думать, сьто они сидеть и нисево не делать, пока король думать, как убить их?
— Убить? Зачем?
Дим покачал головой:
— Власть и деньги! Король иметь новая королева и хотеть иметь новые родные. Так все делать в моя страна. Но король не сделать одна вессь, — голос Дима стал зловещим. — Он дать им безять. Когда они иметь всё, они опасные, когда нет нисего, дазе больсе опасные. Все говорить, сьто в Малгард они собирать народ, сьто для война им нузен Дайрус или Алексарх.
— Зачем им Алексарх?
— Садить на трон, — Дим говорил об этом как о само собой разумеющемся.
— Алексарх на такое не пойдёт!
— Тем хузе, — пожал плечами Дим. — Скоро новый война. Победить тот, кто идти дальсе всех.
— А Рик?
— Рик?
— О нём ничего не известно? И об его отце?
Самайя виновато вспомнила о письме Ноэля, которое обещала передать Рику. Она потеряла его в суматохе где-то на улице.
— Король приказать Рику ехать во дворес, Рика отец… за ним посылать стразя. — Дим внимательно посмотрел на неё. — Тебе надо думать про тебя, а не про Рика. Тебя искать везде!
Её обвиняют в убийстве королевы и ребёнка! Это не укладывалось в голове.
Самайя пыталась узнать у Дима о судьбе Катрейны — он сказал, что она во дворце под охраной. Да и вообще, добавил Дим, дворец словно притих, ожидая выводов главы Судебной Палаты. Георг Ворнхолм день и ночь проводит с арестованными.
От этих слов у Самайи волосы встали дыбом.
Он не верил ни в бога, ни в дьявола, хотя в последние недели жалел об этом всё чаще. Иногда он подходил к двери какой-нибудь церкви и не мог заставить себя сделать шаг внутрь её стен. Как ни восхищался он точно выверенными объёмами, игрой света на полу и стенах, цветовой гаммой фресок и картин, гармонией нефов, куполов и апсид, но свечи, скорбные лики на иконах и витражи со сценами из Декамартиона вызывали у него отвращение нарочитой демонстрацией смерти и страданий. В его имении стояла небольшая церквушка, которую он время от времени посещал, чтобы не давать повода для пересудов. Там всё было скромно — он построил её за свой счёт и по собственному проекту.
Когда-то давно родители пытались внушить ему уважение к многочисленным святым, заставляли зубрить наизусть молитвы. После их смерти остался только старший брат Томар, мало обращавший внимания на малолетнего сопляка. Вскоре Томар отослал брата в Барундию для обучения самостоятельной жизни. В тринадцать лет благодаря королеве Маэрине, чья мать была из Ворнхолмов, Георг познакомился со многими художниками и влюбился в живопись. Правда, он быстро понял, что портреты юной невесты брата получаются далёкими от совершенства. Члены гильдии художников Арпена открыто насмехались над ним, что не мешало им брать с него немалые деньги за обучение. Позже он увлёкся архитектурой, но известия с родины заставили его вернуться домой три года спустя после отъезда.
Томар выступил против короля Райгарда Второго и погиб. Король, который обещал выдать за Томара Катрейну, не просто отобрал её — он отрубил брату голову за измену!
Георг Ворнхолм, вернувшись из-за границы, неожиданно для себя оказался владельцем громкого титула, разорённого поместья и жгучей обиды за несправедливую смерть брата. Измена! Райгард ещё не знал, что такое измена!
Сначала Георг пытался выяснить, что же случилось. Постоянно всплывало имя Байнара: Георг с удивлением узнал, что брат вёл расследование смерти мальчика, отказавшись выступить с объявлением результатов. Слухи, распространяемые по стране, позволяли сделать вывод: брат знал, что Райгард виновен, и не желал служить ему. Что ж, Георг последует его примеру, но будет осторожнее.
Шанс представился спустя почти четыре года после смерти брата: на реке Калса Райгард с Айварихом сошлись в битве. Георг отомстил, перейдя на сторону Айвариха. Лишь грусть Катрейны огорчала его: она ни разу не заговорила с ним с тех пор, даже за свадебный подарок не поблагодарила, хотя это была его единственная по-настоящему прекрасная картина. Зато победа Айвариха сделала её королевой! Георг приложил немало сил, чтобы через два года после смерти Райгарда Айварих заключил договор с Барундией именно на этом условии. Пусть принцесса не будет принадлежать Георгу — он будет принадлежать и служить только ей. Других королей и богов у него не было.