Каждая нить несла в себе информацию. Каждая нить передавала боль. Каждая нить собирала… жизнь. Перед ним, на каменном постаменте, возвышался главный жертвенник. Он был больше тех, что сейчас использовались его помощниками в городе, в качестве вспомогательных узлов для печати. Массивный. Сложный. Собранный из чёрного металла, покрытого древними рунами, которые светились тусклым багрово-фиолетовым светом.
В центре жертвенника… медленно вращался кристалл. Пока ещё не завершённый. Но уже — пугающе мощный. Он пульсировал. С каждым ударом… словно сердце. И с каждым таким ударом «пульса» по всей сети прокатывалась волна. Волна боли. Волна страха. Волна смерти.
Кукловод медленно вдохнул. И вместе с этим вдохом… в его тело хлынула энергия. И сотни нитей одновременно дрогнули, передавая ему накопленное. Чужие эмоции. Чужие страдания. Чужие крики. Он не морщился. Не дрожал. Не сопротивлялся. Он… наслаждался.
— Ещё… немного… — едва слышно прошептал он, не открывая глаз.
Его голос был сухим. Почти безжизненным. Но в нём слышалось напряжение… и жадность. В его сознании сейчас не было одного пространства. Он был сразу везде. Он видел улицы столицы — глазами своих марионеток. Он чувствовал шаги стражников — через нити, касающиеся их одежды. Он ощущал дыхание жертв — через паутину, опутавшую их тела.
Каждый узел его сети был как отдельный орган. И он управлял ими всеми. Но сейчас… что-то было не так. Едва заметно… одна из нитей дрогнула. Совсем слабо. Настолько, что любой другой культиватор не обратил бы внимания на подобное отклонение. Но не он. Его брови чуть сдвинулись.
— Хм…
В его сознании вспыхнула схема. Та самая — трёхмерная карта его сети. Он сразу увидел узел. Один из городских. Тот самый дом, где располагался жертвенник. Нить… была на месте. Связь… сохранялась. Энергия… всё ещё поступала. Но…
— Ослабление? — тихо прошептал он.
Это было странно. Очень странно. Если узел разрушен — связь рвётся сразу.
Если узел атакован — энергия вспыхивает и идёт волнами. Если жертвы уничтожены — поток резко обрывается. Но здесь… Всё было так, как будто… «нормально». И даже слишком нормально.
Он слегка усилил поток внимания. Нити напряглись. Паутина в том районе чуть дрогнула. Марионетки были поблизости и… лежали. Живы. Но не активны. Жертвенник… функционировал. Но… куда слабее. Словно… его кто-то каким-то образом «ограничен». Глаза кукловода медленно приоткрылись. И в них не было ярости. Не было паники. Только холодный расчёт.
— Кто-то… вмешался…
Он не стал торопиться. Пятьдесят лет. Целых пятьдесят лет он строил эту систему. Он знал… что любая поспешность — смерть. Он не стал сразу посылать туда сильного бойца. Нет. Это было бы глупо. Если враг силён — то он ждёт именно этого. Если враг слаб — то он уже был бы мёртв.
Он сделал иначе. Медленно подняв руку, он коснулся одной из центральных нитей. И слегка… изменил её. В этот момент… в столице… в нескольких местах сразу… несколько марионеток… открыли глаза. Кукловод чуть наклонил голову.
— Проверим… — прошептал он.
Но при этом… в глубине его сознания… впервые за долгое время… появилось нечто новое. Не страх. Нет. Он давно его потерял. Это было… сомнение. Потому что за все эти годы… ещё никто… не мог войти в его сеть… и изменить её… не будучи им замеченным сразу.
А значит… в этой игре… появился кто-то… кто понимал силу Инь. И не просто понимал. А владел ею… чисто. И это… впервые за долгие годы… было по-настоящему опасно. Нить не просто ослабла. Она… исчезла. Кукловод замер. Не внешне — его тело всё так же оставалось неподвижным, словно выточенным из камня. Но внутри… внутри его сознания произошло резкое, почти болезненное сжатие.
Он следил. Очень внимательно. Слишком внимательно, чтобы упустить хоть малейшее отклонение. Сначала всё выглядело… нормально. Тот узел, который его насторожил, вдруг стабилизировался. Поток энергии выровнялся, стал ровным, предсказуемым, даже… спокойным.
Слишком спокойным. Как поверхность воды перед тем, как в неё бросают камень. И он уже собирался сделать вывод, что это лишь временный сбой, не более чем неудачное колебание потока… когда всё оборвалось. Резко. Без предупреждения. Без всплеска. Без следа. В его сознании… кусок схемы просто исчез. Не потускнел. Не оборвался. Не вспыхнул. А именно — исчез. Как будто его никогда не существовало.
— … что это?..
Это слово не прозвучало вслух. Но оно было там. Впервые за долгое время — он ощутил настоящее недоумение. Он мгновенно сосредоточился. И вся сеть дрогнула, откликнувшись на его волю. Тысячи нитей натянулись, словно струны, передавая информацию, проверяя связи, сканируя пространство вокруг утраченного узла. Но… там не было ничего. Ни разрыва. Ни следа чужой силы. Ни остаточных эманаций. Ни смерти. Ни жизни. Он резко открыл глаза. В них впервые мелькнуло нечто острое.