— Невозможно…
Если бы узел уничтожили силой — он бы почувствовал удар. Если бы марионеток убили — всплеск смерти прошёл бы по всей сети. Если бы жертвенник разрушили — энергия бы рванула, как разорванная плотина.
Но здесь… не было ничего. Словно… узел просто… «выключили». Он попытался нащупать остатки. Тонко. Осторожно. Пуская едва заметные импульсы в том направлении. Но в ответ — пустота. Глухая. Холодная. Чистая. Именно это слово ударило по нему сильнее всего. Чистая. Его пальцы медленно сжались.
— Инь…
Он не произнёс это с уверенностью. Он произнёс это с подозрением. Потому что то, что он почувствовал… было слишком правильным. Слишком чистым. Слишком… чуждым той извращённой силе, которую использовала его секта. Но хуже было другое.
В его сознании вспыхнула вся схема гексаграммы. Шесть узлов. Связанных. Сбалансированных. Выверенных за десятилетия. И теперь… одного из них не было. Сеть дрогнула. Едва заметно. Но он это почувствовал. Как чувствует человек потерю зуба языком — вроде бы мелочь, но вся структура уже не та. Поток энергии начал перераспределяться. Нити натянулись. Некоторые участки перегрузились. Другие — начали ослабевать.
— Плохо… — тихо выдохнул он. Очень тихо. Но в этом слове была настоящая тяжесть. Этот узел… был не просто точкой. Он был опорой. Одной из трёх центральных. Тех самых, что удерживали всю конструкцию. И теперь… вся гексаграмма оказалась под угрозой.
Он резко изменил поток энергии. Сотни нитей начали перестраиваться, перенаправляя силу, пытаясь компенсировать потерю. Где-то усилились потоки боли. Где-то ускорилось вытягивание жизненной силы. Где-то марионетки начали двигаться активнее, почти судорожно, чтобы восполнить утрату. Но это было временно. Он это понимал. Очень чётко. Если ничего не сделать… цепная реакция начнётся. Сначала ослабнут соседние узлы. Потом — начнут рушиться периферийные. И в итоге… всё рассыплется. А значит… всё, что он строил пятьдесят лет… превратится в ничто. И тогда… он очень хорошо знал, что будет дальше. В его сознании всплыл образ. Не лицо. Не фигура. А давление. Тяжёлое. Подавляющее. Невыносимое. Глава их секты.
— … нет…
Его голос стал чуть жёстче. Холоднее. Собраннее. Он не мог позволить этому случиться. Ни при каких обстоятельствах.
Резким движением он вытянул руку вперёд. И несколько нитей, отходящих от его тела, резко утолщились. Пять. Их было всего пять. Но каждая из них вела к… живым людям. Где-то в столице… в тёмных комнатах… в подвалах… в укрытиях… пять человек одновременно вздрогнули.
Это были его личные ученики. Не марионетки. Настоящие живые культиваторы. С живой волей. С опытом. С жестокостью. И в их сознание одновременно вошёл приказ. Без слов. Без объяснений. Чистая информация. Координаты. Задача:
« Уничтожить всё постороннее. Восстановить узел. Любой ценой.»
Кукловод медленно опустил руку. Его взгляд снова стал пустым. Холодным. Контролирующим.
— Проверьте… — едва слышно прошептал он.
Но сам… он не двинулся. Не мог. Потому что сейчас… вся его воля… всё его внимание… и даже всё его существование… было направлено на одно. Удержать сеть под контролем. Нити вокруг него начали медленно двигаться. Переплетаться. Сжиматься. Как будто огромный паук в центре своей паутины… чувствуя, как рвётся одна из опорных нитей… судорожно пытается удержать всю конструкцию. И впервые за всё это время… в глубине этой холодной, расчётливой сущности… появилось нечто опасное. Не страх. Нет. Он был выше этого. Это было… напряжение. Потому что он понял главное. Где-то в городе… есть тот… кто может разрушать его работу… не оставляя следов. А значит… эта охота… уже началась. И он… впервые за сотни лет… мог оказаться не охотником. А добычей.
Сеть застонала под его давлением. Не звуком — вибрацией. Тонкой, почти неуловимой, но для того, кто жил внутри неё, кто был её сердцем и разумом — она звучала громче любого крика. Кукловод больше не сидел в покое. Его тело оставалось неподвижным, но внутри… внутри бушевала буря.
Сотни нитей дрогнули одновременно. Он резко изменил потоки. Энергия, собранная с окраин столицы — боль нищих кварталов, страх случайных жертв, угасающая жизнь марионеток — всё это он начал перекачивать. Да. Неравномерно… Грубо… И даже противоестественно… Туда, где раньше энергия текла сама. В центральные узлы схемы. В те самые три опоры гексаграммы. Теперь — их было две. И одна зияющая пустота.