Он направил туда поток. Сначала тонкий. Проверяющий. Затем — мощнее. Сжимая, утолщая нити, словно пытался заткнуть пробоину в плотине голыми руками. Паутина в том месте начала… дрожать. Она не принимала силу так, как должна была. Не впитывала. Не распределяла. Она просто… удерживала её. На грани.
— Держись… — прошептал он, уже не скрывая напряжения.
В этот момент по всей сети пошли перекосы. Где-то узлы начали перегружаться. Где-то — ослабевать. Периферийные точки, те самые, что должны были лишь собирать и передавать… вдруг начали играть роль подпорок. Это было неправильно. Это было опасно. Это разрушало весь баланс системы. И самое главное… это влияло на формируемый кристалл.
В центре пещеры пульсирующий камень боли вдруг дёрнулся. Его свет стал неровным. Ритм — сбился. Вместо ровных, глубоких импульсов пошли скачки. Рваные. Нестабильные. Кукловод это почувствовал мгновенно. Как будто кто-то ударил его изнутри. Даже его собственное дыхание на мгновение сбилось.
— Нет… только не это…
Качество. Главное — качество. Количество боли можно было набрать всегда. Но вот чистота… структура… плотность энергии…— всё это создавалось только при идеальном балансе. А сейчас… он сам этот баланс ломал. Но у него сейчас не было особого выбора. Именно поэтому он усилил давление. Ещё… Ещё сильнее… Перекачивая энергию с окраин в центр. Сдавливая нити. Насильно удерживая форму гексаграммы. И в этот момент… второй узел дрогнул. Сначала — едва заметно. Как будто кто-то еле-еле коснулся струны. Потом… слабое колебание. И…тишина.
— … нет…
Это было уже не шёпотом. Это было осознание. Холодное. Жёсткое. Неотвратимое. Вторая точка… исчезла. Так же. Как и первая. Без всплеска. Без следа. Без боли. Сеть… сжалась ещё больше. Он почувствовал это всем существом. Как если бы у него вырвали два внутренних органа сразу. Не физически. Глубже. На уровне самой связи с миром.
— Это… невозможно…
Его глаза широко раскрылись. Впервые за многие десятилетия. Даже подконтрольные его власти марионетки… пропали. Нити… исчезли. Даже остаточных следов не было. Ни одного. Это ломало всё. Все его знания. Весь опыт. Все принципы, на которых он строил свою силу.
— Кто… ты?..
Этот вопрос он не задавал вслух. Но он прозвучал. Внутри. Глухо. Тяжело. Он резко переключил внимание. Теперь уже не на один узел. А на всю сеть. Хоть это и было весьма тяжело. Но он всё же начал перестройку. Экстренную. Грубую. Опасную даже для него самого.
Нити начали двигаться быстрее. Переплетаться. Менять направления. Он начал отрезать второстепенные участки, жертвуя ими ради сохранения ядра. Где-то марионетки резко обмякали, и падали замертво — он просто обрывал контролирующие их связи. Где-то поток энергии резко обрывался — он не тратил силы на удержание. Он… сокращал сеть. Чтобы спасти её. Но цена… была высокой. Кристалл, формирующийся в центре всей этой системы, задрожал сильнее. Его поверхность пошла трещинами света. Не физическими — энергетическими. Структура начала разрушаться. Кукловод это видел. Чётко. Болезненно. Но… не остановился.
— Жить… — тихо прошептал он. — Сначала… выжить…
Потому что он прекрасно понимал, что если сеть рухнет полностью, то не будет ни кристалла… ни силы… ни… его самого. И в этот момент… он понял ещё одну вещь. Он больше не контролирует ситуацию. Он реагирует. Защищается. Латает. Сдерживает.
А где-то… там… в городе… есть тот… кто действует. И это… пугало. Пугало не как страх смерти. Нет. Он давно её принял. Это пугало как… потеря превосходства. Потому что впервые за двести пятьдесят лет… он оказался не тем, кто плетёт паутину. А тем… кто запутался в чужой. И само осознание этого факта было настолько непривычным, что он нервно сжал зубы. Медленно. С усилием.
— Ученики…
Его внимание на мгновение скользнуло по нитям, ведущим к ним. Они уже двигались. Быстро. Целенаправленно.
— Быстрее…
Но сам он… уже не мог им ничем помочь. Вся его сила. Всё его сознание. Всё его существование… сейчас было приковано к умирающей гексаграмме. И он держал её. Изо всех сил. Понимая… что если не выдержит ещё немного… всё закончится.
Но даже несмотря на все его усилия сеть трещала по всем швам. Теперь уже не метафорически. Каждая нить, каждая линия силы, каждый узел — всё это начало издавать едва уловимый, но непрерывный резонанс, словно натянутые до предела струны, готовые в любой момент лопнуть.
Кукловод больше не пытался действовать аккуратно. Вся тонкость, вся филигранность, выработанная за десятилетия… исчезла. Осталась только борьба. Грубая. Жёсткая. Отчаянная.