И его лицо на мгновение исказилось. Он прекрасно знал цену таким людям. И прекрасно знал их природу. Предатели. Купленные. Полезные. Пока выгодно. И опасные. Всегда.
— Они молчат… — тихо произнёс он. — Но не потому, что ничего не знают.
Он поднял взгляд.
— А потому что… ещё не решили, кому это выгоднее продать.
Сыновья замерли.
— Вы думаете… — осторожно начал младший, — они могут…
— Предать? — холодно закончил за него Лянь Чжоу.
Он усмехнулся.
— Конечно могут.
Он наклонился вперёд.
— И сделают это без малейших колебаний… если почувствуют угрозу.
Он на мгновение прикрыл глаза. Перед ним словно всплыли лица тех людей. Скупые. Жадные. Покорные… пока им платят. И готовые вонзить нож в спину — если это спасёт их собственную жизнь.
— Я сам их такими сделал… — тихо сказал он.
И в этом признании не было ни гордости, ни сожаления. Только холодный расчёт.
— И теперь… — он медленно выдохнул, — они могут сделать то же самое со мной.
Тишина стала глухой. Сыновья тоже замолчали. Ведь сейчас им просто нечего было сказать. Они впервые видели отца таким. Не уверенным. Не контролирующим ситуацию. А… сомневающимся.
— И всё это… — он медленно поднял голову, — происходит одновременно с этим проклятым культом.
Он резко встал.
— Если хоть кто-то…
Он не договорил. Но мысль была ясна. Если хоть кто-то свяжет его действия с происходящим в городе… Это будет конец. Не просто его. А всего рода.
Он прошёлся по комнате, резко отдёрнув занавесь окна. Снаружи, в наступающих вечерних сумерках уже были видны огни факелов. Это была стража. Много стражников. Слишком много.
— Они ищут виновных… — тихо сказал он.
— И найдут… — едва слышно добавил старший сын. — А если не найдут… То назначат…
Лянь Чжоу резко повернулся к нему.
— Да. — Это прозвучало коротко и жёстко. — И найдут… И назначат…
Он медленно выдохнул.
— И если я окажусь хоть на шаг ближе к этому делу, чем нужно… — Он сжал кулак.— Нас не просто казнят.
Он посмотрел на сыновей.
— Нас уничтожат до седьмого колена. До основания. Имя рода будет стёрто. Женщины — проданы. Дети — казнены или обращены в рабство.
Он говорил всё это достаточно спокойно. Слишком спокойно. И от этого его спокойствия становилось только страшнее.
— Вот что бывает… — тихо добавил он, — когда ты играешь в игры, которые выходят из-под контроля.
Он снова посмотрел в окно. Факелы приближались.
— Мне нужно было просчитать всё… — прошептал он. — Всё.
Пауза.
— А я…
Он замолчал. Впервые за всё время. Потому что понял. Он не учёл главного. Какого-то неизвестного игрока. Того самого, кто вмешался, и разрушил всё. И именно это незнание сейчас давило на него сильнее, чем страх перед царём и его карой. Потому что с царём можно было договориться. Можно было выкрутиться. Можно было подставить другого. Но с тем, кого он не знал… С тем, кто действовал в тени… У него не было ни одного хода. А за воротами уже раздался первый тяжёлый удар. Стража требовала их открыть. И времени на размышления больше не оставалось.
Следующий удар в ворота прозвучал так, словно в них врезался таран. Глухо. Тяжело. С силой, от которой даже каменные стены поместья словно дрогнули. Во внутреннем дворе всё на мгновение замерло. А затем — взорвалось движением.
— К оружию! — сорвался чей-то крик со стороны охраны рода Лянь.
Стражники, до этого стоявшие вдоль стен и галерей, мгновенно пришли в движение. Мечи выскользнули из ножен, копья опустились вперёд, щиты сомкнулись. Даже те, кто ещё мгновение назад пытался сохранить видимость спокойствия, теперь уже не скрывали — они ждали этого. Они готовились. И всё равно — удар оказался слишком быстрым.
Второй удар по воротам… Треск… Бронзовые пластины выгнулись. Третий… И массивные створки, рассчитанные на годы осады, не выдержали… Они распахнулись внутрь, разлетаясь щепками и осколками креплений. И в пролом хлынули они. Гвардия царя. Чёрные доспехи, отливающие холодным металлом, на груди — знак царской власти. За ними — городская стража, в более лёгком снаряжении, но с не менее решительными лицами. И крик, прорезавший воздух:
— СХВАТИТЬ ПРЕДАТЕЛЕЙ!
Он прокатился по двору, как удар грома. И сразу же — звон стали. Первыми в бой вступили гвардейцы местного властителя. Без колебаний. Без предупреждений. Их движения были чёткими, отработанными, смертельно точными. Они не пытались запугать. Они пришли убивать. Но охрана рода Лянь тоже не была толпой наёмников. Это были отобранные бойцы. Те самые люди, которым платили не только за службу — но и за верность.