И сейчас они проверяли всех. Без исключений. Путников останавливали, допрашивали, осматривали их вещи, а некоторых даже заставляли демонстрировать свои меридианы, чтобы убедиться, что перед ними не скрывающийся культиватор. Зло оскалившись, старый советник медленно отступил назад, в тень. Его лицо на мгновение исказилось.
— Усилили… — едва слышно прошептал он.
Он уже знал ответ, но всё равно проверил ещё два направления. Западные ворота — та же картина. Южные — ещё хуже. Там даже стояли несколько культиваторов уровня Доу Чжэ, явно поставленные для того, чтобы отсекать тех, кто мог бы попытаться прорваться силой. Это был не просто поиск. Это действительно была полноценная охота. И сейчас именно он был добычей. Советник остановился в глубине переулка, стиснув зубы так, что на висках выступили жилы.
« Они перекрыли всё…Быстро… слишком быстро…»
Это означало только одно — его уже искали. Не просто подозревали. Искали. И, возможно, даже знали то, по какой именно причине. Он закрыл глаза на мгновение, заставляя себя успокоиться. Паника сейчас — это смерть. Ему нужно было всё как следует обдумать. Холодно. Расчётливо.
— Назад! — коротко бросил он, даже не оборачиваясь.
Немой слуга едва заметно кивнул. Они двинулись обратно, вглубь города. Теперь уже не было смысла пытаться выбраться. Любая попытка приблизиться к воротам — это риск быть остановленным. А остановка означала допрос. А допрос… он прекрасно знал, чем может закончиться, если среди стражи окажется хотя бы один достаточно опытный культиватор. Его аура… Его манера держаться… Его речь… Всё это могло выдать его. Даже если он переоденется. Даже если испачкается в грязи. Он был слишком… не таким. И это было его слабостью.
Они шли долго. Уходили всё дальше от центра, где улицы становились уже, дома — ниже, а запахи — тяжелее. Здесь пахло дымом, потом, сыростью и дешёвой едой. Здесь жили… простые люди. Советник невольно поморщился. Его нога ступила в лужу, и грязь брызнула на край его одежды. В этот момент он замер, и медленно опустил взгляд. Грязь… На нём… Его пальцы дрогнули… На секунду в его глазах вспыхнула такая ярость, что если бы кто-то оказался рядом, то мог бы решить, что перед ним безумец.
— … мерзость… — выдохнул он сквозь зубы.
Но тут же заставил себя идти дальше. Ведь у него теперь не было никакого выбора. Они свернули ещё раз… затем ещё… Пока наконец не вышли к кварталу, где дома стояли почти вплотную друг к другу, а окна были закрыты тряпками вместо ставней. Здесь никто не задавал лишних вопросов. И никто не хотел их задавать. Советник остановился.
Он медленно огляделся. Здесь не было стражи. Не было света. Не было порядка. Именно поэтому… сейчас именно это место было для него достаточно безопасным.
— Здесь. — тихо сказал он.
Перед ними стоял небольшой дом, почти разваливающийся. Дверь перекошена, стены, потемневшие от времени. Он подошёл ближе и постучал. Сначала тихо. Потом чуть сильнее. Внутри послышалось движение. Кто-то подошёл к двери, но не спешил открывать.
— Кто? — настороженно спросил грубый голос.
Советник на мгновение замолчал. А затем, старательно изменив голос, и сделав его более простым, почти грубым, ответил:
— Путники… Нужно укрытие. Заплатим.
Ответом ему была пауза. Долгая. Потом дверь всё-таки приоткрылась. И в проёме показался мужчина — худой, с усталым лицом и настороженными глазами.
Он быстро смерил их взглядом. С ног до головы. Немного задержался на одежде. На руках. На лице. Советник стоял спокойно. Слишком спокойно для обычного человека. Но в темноте это было не так заметно. Он медленно достал из-за пазухи небольшой мешочек и чуть приоткрыл его. Внутри блеснуло золото. Глаза мужчины резко расширились, и он тут же распахнул дверь шире.
— Заходите…
Советник прошёл внутрь, стараясь не морщиться от запаха. Внутри было тесно. Душно. И… убого. Пол скрипел. Где-то в углу спали дети. Женщина, прижав к себе младенца, испуганно посмотрела на вошедших. Советник отвёл взгляд. Не из жалости. А из… раздражения.
« Вот где мне придётся скрываться…»
Эта мысль была почти невыносимой для того, что всю свою жизнь был благородным. Но он сжал зубы.
— Несколько дней, — тихо сказал он хозяину. — И мы уйдём.
Тот быстро закивал.
— Конечно… конечно…
Советник прошёл вглубь, опустился на грубую лавку. Дерево было холодным. Жёстким. Непривычным. Он закрыл глаза. На мгновение. А затем открыл их снова. И в этих глазах уже не было ни растерянности, ни паники. Только холод. И расчёт.