— Не знаю, чего ты смеёшься, — оскорбилась Кара Алисиной легкомысленности. — На твоём месте я бы уже звонила папуле и умоляла потушить пожар. Твой дружочек уже наверняка подписывает заявление по собственному.
Алиса шумно выдохнула, прижав подушечки пальцев к вискам.
— Нет, папе обо всём этом нельзя знать, — проговорила она с достойным театральных подмостков драматизмом.
— Почему это? — удивилась Кара. — Ему и задвинешь эту свою житейскую мудрость про “все ошибаются”.
— Нет, — категорично припечатала Алиса. — Нельзя. Алиса Коваль не делает таких глупых ошибок. И Ваню это точно не спасёт. Тем более… — она удручённо посмотрела на Кару. — Папа спросит, почему это произошло.
— И почему же? — вкрадчиво поинтересовалась Кара, и ноздри её тонкого кукольного носика едва заметно дрогнули: она почуяла запах интриги.
— Тесто… — тихо выдала Алиса, скосив в сторону виноватый взгляд.
— Чего? — идеальная бровь стремительно взлетела вверх.
— Боялась упустить тесто. Оставила его подниматься. А ждать нужно ровно двенадцать часов, иначе всё коту под хвост. Понимаешь, так в рецепте сказано. Только я об этом напрочь забыла, а когда вспомнила — бросила все дела и помчалась домой.
— Господи, — закатила Кара глаза. — Я же говорю: углеводы до добра не доведут.
— Как думаешь… — пропустив её ремарку мимо ушей, спросила Алиса, — Шемелин может меня уволить?
— Ну.... Стажёры у нас и так на птичьих правах: не дай бог чихнут в присутствии гендира — и пиши пропало. Хотя вы с Ванюшей, надо признать, птицы высокого полёта, — Кара замолкла на пару секунд, чуть призадумавшись и бродя по Алисе сосредоточенным взглядом. — Ладно, тебя оставят. А у Ивана вариант только один.
— Его выгонят? — замерев от страха, одними губами прошептала Алиса.
— Если ещё не, — равнодушно согласилась Кара.
— Ч-чёрт… — Алиса обхватила пальцами виски и болезненно зажмурилась.
Ну и дёрнуло же её опробовать этот злосчастный новый рецепт именно накануне, не могла дождаться выходных! Алиса уронила лоб на прохладную столешницу.
— А ты чего распереживалась? — пронаблюдав за этой пантомимой, осторожно полюбопытствовала Кара. — На крайний случай попросишь папулю ещё куда-нибудь его пристроить — Игорю Евгеньичу никто не откажет. Вон, даже Шемелин не смог.
Алиса обескураженно поглядела на неё исподлобья.
— Вряд ли… — отрицательно помотала она подбородком, от тревожных раздумий прикусив ноготь на большом пальце. — А если во всём этом буду виновата только я… Есть шанс, что меня уволят?
Кара хмыкнула с неподдельным интересом.
— Слушай, дорогая моя… а не специально ли ты устроила свой демарш? — пристально вгляделась она в Алисино лицо. — Признайся честно: совсем не хочется горбатиться за корку хлеба с маслом на такого начальника, как Шемелин? Он ведь спуску не даст даже несмотря на то, что ты — дочка Коваля…
— Да нет. То есть… Совсем не в этом дело. Не в Шемелине, — снова безнадёжно вздохнула Алиса и съехала по спинке стула в полулежачее положение. — Он здесь не причём.
Если Алиса и лукавила, то только отчасти: будь их взаимоотношения с генеральным директором чуть лучше, то, может быть, у Алисы и имелась бы хоть тень желания погружаться в дебри реального бизнеса под его руководством. По крайней мере, сама эта идея не вызывала бы такого лютого отторжения. Так, всего лишь лёгкое недовольство. Может, ещё немного разочарования. Или безнадёги…
Но партнёр отца, с которым у Алисы до устройства в компанию по протекции Коваля отношения складывались вполне себе дружелюбные (по крайней мере, так она считала, встречаясь с Шемелиным на частых сборищах и торжествах, которые приходилось посещать дочке уважаемого бизнесмена), теперь и не думал прятать своей откровенной неприязни, когда видел её в стенах офиса.
И не то чтобы он хорошо её знал, чтобы таить на Алису какую-нибудь старую обиду — не было для ненависти явных причин. Она, конечно, догадывалась, что причиной совсем не тёплых чувств к ней именно Алисин отец и являлся, только вот вряд ли Шемелин мог открыто выразить своё неудовольствие прямо по адресу — а потому и отыгрывался на Алисе, то и дело попадавшейся под руку.
Пока под руку она попадалась нечасто, что само по себе облегчало её участь: приближалось окончание последнего учебного семестра со всеми вытекающими, и появляться в офисе нужно было от силы пару раз в неделю.
Однако совсем скоро, уже этим летом, Алисе предстояло стать не просто стажёром, а полноценным сотрудником, и значит, перспектива с девяти утра каждого божьего понедельника до шести вечера каждой божьей пятницы обретаться в офисе и с завидным постоянством лицезреть недовольного Шемелина (она уже и забыла, что раньше он всегда бывал весел и вполне себе с ней мил) маячила перед ней со всей своей ясностью и неотвратимостью. Ровно как это солнце, безжалостно прожигавшее кожу горячими лучами. Шемелинские косые взгляды, хоть и были куда холодней, а ровно так и ощущались: точно докрасна раскалённое железо с шипением вдавливали в разные участки тела — то точно в лоб, то между лопаток. Или обнажённые колени, или ключицы, выглядывающие из не соответствующего строгому дресс-коду декольте…