Алиса тихо рассмеялась, отчего уголки Кариных губ тоже легонько дёрнулись вверх от удовольствия.
— Жаль, я так не могу, — протянула Алиса опечаленно.
— Почему это?
— Потому что… — Алиса осеклась, тревожно нахмурившись.
Потому что трусиха. Потому что всегда прятала голову в песок, стоило только тучам начать сгущаться — вот как сегодня; потому что возражать открыто её напрочь отучили давным-давно.
— Знаешь, это совсем другое. Твой отец тебе родной, — нашлась вдруг она с ответом, который хоть и не был исчерпывающе правдивым, но и ложью тоже не являлся. — А значит, любит. И примет тебя такой, какая ты есть. У нас с Ковалем другие отношения.
— Да уж, — скептично цокнула языком Кара. — Любишь ты такую плаксивую ерунду… А я думаю, дорогая, что раз ты трусишь пойти на крайние меры — значит, не так уж тебе оно и нужно. Вот такая простая правда жизни.
Алиса натянуто улыбнулась, пряча в потупленном взоре уязвлённость.
Эту свою трусость, которую Кара безошибочно распознала в неумелой Алисиной попытке скрыть правду, ей всегда больше нравилось называть “благодарностью”. Благодарностью за всё то, чем щедро одарила её судьба в лице приёмного отца: за собственную квартиру в пешей доступности от университета, ключи от которой Алиса получила на восемнадцатилетие, за блестящее образование в одном из лучших университетов страны, за регулярные отпуска за границей, за то, что знала, чем пахнет воздух Тенерифе, и за возможность ни в чём и никогда себе не отказывать.
Но даже не все эти материальные блага были главной причиной её признательности Ковалю: когда-то давно он спас её из того ужасного места, в котором Алиса оказалась, лишившись родной матери, и за эту неоценимую услугу вот уже десяток лет Алиса не могла с ним расплатиться этой трусливой благодарностью. Алиса обязана была испытывать благодарность — и уж никому не было никакого дела, что она даже не просила её спасать. Или возить на Тенерифе.
— И всё равно, — вынужденно решила она уклониться от неудобной темы, — Ваня ведь не виноват. Я налажала. Мне и разгребать. За него никто не вступится, а я…
— А тебе мало в жизни страданий, хочется ещё, — вмешалась Кара. — Я же говорю: увольнять тебя Шемелин не станет. Зато кровь подпортит — будь здорова.
— А разве лучше, если на моём месте будет Ваня? — с нажимом возразила Алиса.
— Слушай-ка, — сложила пальцы домиком Кара. — Ты ведь лукавишь. Я помню, что задача была на нём, а не на тебе. Формально он и ответственен за косяк. Так что твои попытки его выгородить, конечно, безумно благородны, но отнюдь не уместны.
Алиса, поверженная Кариной правотой, поджала губы. Она и впрямь взялась помочь Ване, только помощь эта ему же и вышла боком.
— Не руби с плеча, — добавила Кара миролюбиво. — Подожди, чем дело кончится. Может, Шемелин побоится увольнять протеже Коваля. А если решится прогнать — тогда и голову ломать будешь, как своего рыцаря спасти. В конце концов, есть у меня пара связей: пристроим его куда-нибудь. Он парнишка башковитый.
Алиса с надеждой взглянула на её смягчившееся лицо.
— Ты правда можешь помочь?
— Подумаем, что получится сделать, — просто пожала она плечом. — Будешь мне по гроб жизни благодарна.
Алиса едва заметно дёрнула ртом: никуда не денешься от этой благодарности…
Раздался мелодичный звон колокольчиков над дверью кафе в нескольких метрах от их столика, и Алиса бросила взгляд за плечо Кары. Ваня появился на пороге заведения мрачнее тучи — даже показалось, что на мгновение померк яркий солнечный свет. Алиса его таким никогда раньше не видела: брови так низко опустились на веки, что едва ли не сошлись на переносице, а губы и вовсе почти пропали — так сильно он их сжимал.
Ваня небрежно махнул одинокой официантке (в этот час в кафе было безлюдно) и коротко бросил:
— Эспрессо.
На то, чтобы найти Алису глазами, ему понадобилось меньше секунды: они с Карой всегда занимали один и тот же столик. Ваня решительно зашагал к ним.
— Ну? — поинтересовалась Кара, когда он, резко придвинув третий стул, сел и вытянул перед собой руки.
Послышался его шумный выдох, от которого Алису больно кольнуло в сердце чувство стыда за проявленное малодушие. Кажется, Ване и правда сильно досталось, пока сама виновница катастрофы трусливо потягивала освежающий мохито, ожидая вестей с поля разворачивающейся битвы.