— Да-а… — сквозь сжатые зубы процедил Ваня, двинув круглой и гладко выбритой челюстью вперёд. Продолжения не последовало: он замолчал, сдерживая рвущиеся наружу явно нелестные эпитеты. Только после продолжительной паузы добавил: — Приказал сегодня все квартальные отчёты перелопатить. До ночи будем сидеть.
— Не уволил? — с облегчением переспросила Алиса.
— Грозился, — кивнул Ваня. — Может, просто не успел. Ему позвонили, он меня тут же выгнал. Из кабинета, — заметив испуганно взметнувшиеся вверх Алисины брови, поспешил прибавить он. — Пока только из кабинета.
Ваня покосился на Кару, которая, в свою очередь, бросила на Алису красноречивый взгляд, в котором безошибочно читалось самодовольство: она оказалась права — пока что худшего исхода удалось избежать. Алиса резко выдохнула, набираясь смелости, и объявила:
— Я скажу ему, что это я, — она положила руку Ване на локоть. — Он не будет так на тебя злиться.
— Теперь-то какая разница. Всё равно придётся с вами до ночи на работе торчать, — безрадостно острастила её Кара и в задумчивости пошевелила губами. На несколько безмолвных секунд она провалилась в собственные размышления, а затем сказала: — Вот что… Я предлагаю тогда уж не протирать штаны в офисе, а поехать ко мне. Обещаю не приставать, — вскинула она руки перед собой. — Бонусы: нормальный кофе, а не эта наша офисная бурда, и диван в наличии — не придётся спать лицом в стол. Так что как только Шемелин свалит — поедем предаваться экзекуции в домашних условиях.
— Это если он сегодня свалит, — кисло улыбнулся Ваня в благодарность официантке за споро поданный эспрессо.
Алисе в ноздри ударил яркий кофейный аромат, к которому примешался приторный запах запечёного творожного крема.
— Шеф передал вам свои извинения, — без особого сожаления произнесла девушка в форменном зелёном фартуке с золотом вышитой эмблемой кафе на груди, а затем водрузила перед Алисой тарелочку с треугольным кусочком чизкейка. — Просил передать, что в Москве сложно найти стручковую ваниль, но он впечатлён вашими вкусовыми рецепторами. Вот, комплимент от заведения за разочаровавший десерт. Без ванилина, — поджав губы, добавила она.
— Хороший творожный сыр в Москве найти ещё сложнее, чем ваниль, — с натянутой улыбкой ответила Алиса вместо благодарности, но отталкивать блюдо не стала.
— У нас не Париж, простите, — буркнула себе под нос официантка, зажав подмышкой поднос.
— О, по обслуживанию это заметно, — не осталась в долгу Алиса, которую задела ясно считываемая неприязнь официантки.
— Шеф готовит сыр сам, — гордо выпрямилась та, вздёрнув подбородок. — А чизкейк — его коронное блюдо. Гости всегда хвалят. Даже в “Афише” писали, что у нас лучший чизкейк в Москве.
— Ну, может, в “Афише” не отличают чизкейки от творожных запеканок, — снова поддела её Алиса, но тут же поймала себя на мысли, что стоило бы прекратить эту идиотскую перепалку.
Ни острая на язык официантка, ни незнакомый шеф, о котором та говорила с таким пиететом, вовсе не были виноваты в её гадком настроении. Но именно в таком расположении духа она всегда обращалась к никогда не подводящему лекарству: после кусочка-другого нежного сливочного-кремового эклера или воздушного бисквита мир всегда становился лучше. Но не сегодня. Сегодня всё шло наперекосяк.
— Свалит-свалит, — осклабилась Кара, вернувшись к теме беседы, едва официантка их оставила. — Когда у Шемелина неладно в семье — он всегда в загул уходит. Так что пока мы будем вечером гробить зрение и гнуть спину над отчётами, он подцепит какую-нибудь девицу и неплохо проведёт вечер, — Кара вскользь мазнула глазами по Алисе, отвернувшейся на этих словах к окну.
Карины слова стали для неё очередным напоминанием: Шемелин иногда правда бывал вполне мил и даже (от этой мысли к щекам прилила краска) приятен — по крайней мере, видимо, в отношении тех самых туманных девиц. Раньше он и с Алисой обходился любезно, даже обезоруживающе галантно, но те времена, казалось, безвозвратно канули в лету.
Ваня, одним глотком осушив маленькую кофейную чашечку наполовину, звякнул чайной ложкой о блюдце и смерил Кару проницательным взглядом.
— С вами опасно иметь дело, Карина Валерьевна, — снова прильнув губами к фарфору, подытожил он, не спуская глаз с непосредственной их с Алисой начальницы. — Ничего от вас не утаишь.
Кара, без сомнения польщённая этим комментарием, выдала походящую на угрожающий оскал улыбку.
— Что вы, Иван Анатольевич, — передразнила она его бархатистый тон. — Я просто уже очень давно работаю в этой богоспасаемой конторе. А позор тому подчинённому, который за столько лет не выучит повадок начальства.