Доберман сдержал своё слово, хотя руки у него чесались пустить пулю в голову полевого командира, и передал бандита в руки подошедшего ОБОП.
Проследив цепочку наркотрафика до гостиницы, полковник решил узнать, куда же дальше потянется ниточка.
Помимо его Мерседеса вокруг пятиэтажного здания роскошной гостиницы рассредоточились люди группы полковника на двух автомобилях и мотоциклах, скрытно размещённых на соседних улицах Лубянской площади.
Объект проживал в тридцать седьмом номере гостиницы.
Архангел, путём лёгкого флирта с девушкой-менеджером гостиницы выяснил, что им являлся господин сорока пяти лет, с аккуратной стрижкой, одевающийся в деловые костюмы от Виктории Савватеевой.
Каждое утро, в семь часов утра, за постояльцем тридцать седьмого номера заезжал чёрный BMW седьмой серии. Постоялец, некто Сергей Петрович Ложкин, садился в BMW и убывал на весь день. Возвращался господин Ложкин к восьми вечера, ужинал в гостиничном ресторане и уходил к себе в номер.
Женщины у постояльца тридцать седьмого номера бывали не часто, но каждый раз разные. По-видимому, постоянством он не отличался, или наоборот, был слишком предусмотрителен, чтобы к кому-либо привязываться.
Доберман, с помощью влиятельных друзей, прошедших Чеченскую войну, навёл справки и узнал, что Ложкин Сергей Петрович ранее к уголовной ответственности не привлекался, и более того, сам работал в Генеральной прокуратуре в должности старшего советника юстиции.
Жил Сергей Петрович на широкую ногу, если мог себе позволить проживание в такой шикарной гостинице.
Немедленно за господином Ложкиным было установлено наружное наблюдение.
Операция была чрезвычайно важная, и провалить её Доберман просто не имел права. Если бы Ложкин заметил за собой слежку, то единственная ниточка, за которую можно было бы распустить клубок наркотрафика, оборвалась бы.
Спецназовцы, сменяя друг друга, круглосуточно, в течение трёх недель вели наблюдение за передвижением Ложкина по Москве. Дабы объект наблюдения не заметил слежки, делалось это на разных автомобилях и мотоциклах.
В течение рабочих дней недели старший советник вёл себя как добропорядочный гражданин, ведший трудовую деятельность, но вот на выходные дни распорядок его дня менялся.
В субботу, ровно в полдень, он выходил из гостиницы, брал автомобиль на прокат и уезжал из Москвы куда-то по Минскому шоссе.
Куда именно ездил Ложкин, удалось установить только после отслеживания его машины квадрокоптером.
Летательным аппаратом управляла Маша из машины, следовавшей за автомобилем Ложкина на приличном удалении.
Ничего не подозревающий о слежке господин Ложкин, двигаясь по Минскому шоссе со скоростью девяносто километров в час, сразу после поворота на Внуково, доезжал до Лесного городка и сворачивал направо.
Проехав по Центральной улице Лесного городка, его машина поворачивала на улицу Суворова, далее ехала по Луговой до улицы Сосновой, где и парковалась рядом с крайним частным домом под номером шестьдесят девять.
Пробыв в доме от силы час - полтора, Ложкин возвращался назад в столицу.
После этого на следующий день, в воскресенье, он отправлялся в парк Горького, где усаживался на лавочку, стоящую на одной из боковых аллей и сидел там с десяти до одиннадцати часов утра.
Заподозрить старшего советника Генпрокуратуры ни в чём предосудительном нельзя было, но у Добермана резонно возник вопрос, откуда у Ложкина деньги на фешенебельную гостиницу и дорогие рестораны? На зарплату советника так не разгуляешься.
Но что было интересно, так это то, что визиты Ложкина в Лесной городок совпадали с прибытием к частному дому большегрузных фур с фруктами.
Это было выявлено с помощью наблюдения установленного за подозрительным домом по улице Сосновой.
По номерам, пробитым через Центральное таможенное Управление, в котором работал бывший сослуживец Добермана, было выяснено, что автомобили с фруктами приходили из Грузии.
Было решено провести операцию по проверке подозрительного дома в Лесном городке. Но провести её так, чтобы взять и господина Ложкина, и сам прибывший товар.
И вот теперь сидя в затонированном чёрном Мерседесе Доберман дожидался пунктуального советника юстиции.
Накануне у того побывала женщина лет тридцати, эффектная блондинка, которая покинула номер Ложкина в половине первого ночи.
До полудня оставалось всего пять минут.