Ох, блядь.
Она была божественна. По-другому это не описать. Сладкая, слегка мускусная и немного терпкая от запаха лайма, который она источала. Кусочек рая, в котором я мог бы теряться снова и снова. Я застонал, обхватив губами силикон; мой член был болезненно твердым, плача предсеменем, ожидая, чтобы снова найти пристанище в ее рту.
Я взял большой дилдо и просунул его в отверстие, наблюдая, как он заполняет почти всё пространство, скользя в нее.
Она простонала от удовольствия от растяжения, всё еще продолжая двигаться, чтобы трахаться об него, но недостаточно дико, чтобы вобрать в себя весь узел за один раз.
— Вот так, малышка, — сказал я. — Позволь мне трахнуть тебя, позволь мне позаботиться о тебе.
— Да, альфа, — простонала она, раскачиваясь на нем.
Я продолжал облизывать свой дилдо, как фруктовый лед, стараясь смаковать каждую каплю. Я подумал о том, чтобы взять в руку свой член, но тогда пришлось бы бросить дилдо, а этого я делать не собирался.
— Жестче, — потребовала она, и я быстро подчинился, трахая ее игрушкой сильнее. Это было потрясающее зрелище, когда ее задница билась о стену. Я пытался не отставать от ее темпа, но она была ненасытна.
Пока я трахал ее, мне на ум снова пришел список ее зеленых сигналов.
— Ты такая умница, так хорошо принимаешь этот член, — начал я, мой голос был глубоким и хриплым. — Такая сладкая маленькая шлюшка, малышка.
— Боже, да, твоя шлюшка, — всхлипнула она, снова прижимая жужжащее яйцо к клитору.
Каждая клеточка моего существа отозвалась на ее слова, ее стоны стали громче, когда я слегка изменил угол, вбиваясь в нее так глубоко, как только мог, пока узел игрушки не начал дразнить и растягивать ее вход.
— Ты такая умница, так хорошо меня принимаешь. Позволишь связать тебя узлом, малышка? Позволишь мне хорошенько наполнить тебя моей спермой?
— Альфа, я…
Ее стоны перешли в крики, когда я начал трахать ее жестче. Как бы мне хотелось потеребить ее клитор пальцами, сильно укусить за сосок, прежде чем успокоить его языком. Довести ее до края своими прикосновениями.
Моим членом.
Я даже не прикасался к себе, но от одной только этой мысли мне приходилось бороться с собственным семяизвержением.
— Как ты? — ласково спросил я. — Моя хорошая девочка? Сладкая маленькая омежья шлюшка, которой нужно, чтобы ее пизду жестко оттрахали? Драгоценный ангел, который так хорошо принимает мой член?
— Сейчас кончу! — вскрикнула она.
— Кончай прямо на мой член, детка, — я не сбавлял темпа, не желая ничего менять, позволяя ей гнаться за своим удовольствием. — Позволь мне наполнить тебя, оставить тебя истекающей моей спермой.
— Еще, — взмолилась она, наполовину всхлипывая.
— Еще чего? Еще разговоров о том, как тебя обрюхатит альфа, которого ты никогда в глаза не видела? О том, как моя сперма будет капать из тебя несколько дней, напоминая, кому ты на самом деле принадлежишь? О том, как я вытащу эту хорошенькую маленькую пробку из твоей задницы и буду использовать каждую твою дырочку как свою личную карманную пизду?
Этого оказалось достаточно. Я смотрел, как ее тело напряглось, замерев, когда оргазм накрыл ее. Предвидя, что сейчас будет, я втолкнул узел, позволяя ей прочувствовать всё целиком.
Из нее хлынула смазка, брызнув на зеркало; часть ее даже долетела до края глорихола.
Глядя на это, я почувствовал горячее покалывание в пояснице, мои яйца подтянулись, и сперма брызнула из меня без единого прикосновения. Я смотрел, как струя за струей извергается из меня, собираясь в лужицу на чересчур хорошем ковре. Я судорожно вздохнул от неожиданной вспышки удовольствия, уже жаждая следующей.
Такого со мной еще никогда не случалось — я даже не знал, что такое возможно. Но смотреть на нее, слышать ее? Этого оказалось достаточно.
Это зрелище навсегда останется в моей памяти. Я знал, что буду дрочить на него в душе годами.
Когда она наконец расслабилась, я осторожно вытащил из нее игрушку, снова поднес к себе и начал посасывать, словно это была самая дорогая конфета в мире.
Ей потребовалось время, чтобы отдышаться; ее дрожащие мышцы тяжело навалились на скамью.
— Ты в порядке? — спросил я охрипшим голосом.
— Я… устала, — ответила она так тихо, что я едва ее расслышал.
Потребность позаботиться о ней ударила меня как грузовик.
— Тебе нужна вода? Или сначала перекусить? Это было интенсивно, сладость моя.