Но насладиться победой везучий (или все-таки невезучий?) экипаж не смог — в бой вступила батарея «два». И оба орудия точно всадили болванки в правый борт и бензобак отличившейся, а после мгновенно вспыхнувшей «тройки», стремительно равняя силы. Германский командир попытался среагировать, развернув половину уцелевших машин к новой опасности — но он совершенно позабыл о «полковушках», оставшихся в тылу.
А зря.
Николай Иванович пробежал от своего наблюдательного пункта до первого орудия со скоростью и поспешностью, более присущей юнкеру, каким он был тридцать лет назад. По его приказу обе «полковушки» наконец-то выкатили из ровиков, и старший лейтенант, выпускник Михайловского артиллерийского училища, ветеран уже трех войн, лично встал к панораме… Он очень хорошо целился, этот бывший поручик царской армии, а его отцовская боль требовала выхода в каждом бою. И сегодня ему очень не хватало чувства, когда ты лично ведешь бой, когда наводишь орудие в цель и нажимаешь на спуск!
Первым же выстрелом Белов всадил бронебойную болванку в корму сильнейшей в немецкой группе длинноствольной «четверки», проломив броню и что-то повредив в двигателе. Да, калиберные болванки «полковушки» под углом девяносто градусов пробивают всего тридцать миллиметров брони — да только толщина кормы корпуса Т-4 любой модификации составляет всего двадцать! Сделав поправку по красному трассеру, установленному в донце снаряда, вторую болванку он всадил точно под основание башни, заклинив ее. А затем еще дважды выстрелил в корму башни, методично добивая танк и экипаж. Спасаясь, немцы уже полезли сквозь люки наружу, но тут второй снаряд проломил крупповскую броню и угодил в боекладку. Фонтан огня ударил из открытого люка командирской башенки, выбросив наружу половину человеческого тела — а Николай Иванович, даже несмотря на горящий танк, уже наводил орудие на новую цель.
Камфгруппа была обречена.
Глава 23
3 октября 1942 года. Декретное время: 10 часов, 21 минута.
Западные скаты высоты 135,4 «три кургана». Наблюдательный пункт командира полка.
От разворачивающегося на моих глазах действа дыхание буквально перехватывает. У меня получилось! Получилось!!! Сработала артиллерийская засада с дзотами! А уполовиненная батарея «полковушек» и вовсе превзошла самые смелые ожидания. Их командир, старший лейтенант Белов, проявил чудеса находчивости, выправив мой изначальный план — и хотя свою инициативу он со мной не согласовал, победителей, как говорится, не судят. С меня представление на награду…
На относительно небольшом пятачке, простреливаемом с трех сторон, горят уже шесть панцеров. Оставшиеся три машины пятятся, бешено отстреливаясь. Чтобы хоть как-то обезопасить отход, экипажи используют дымовые шашки, обычно имитирующие подрыв танков, а сейчас мешающие моим артиллеристам целиться.
Но немцы — даже разбитые, отступающие немцы — остаются опасным врагом. Вставшая за километр «тройка» с поврежденной фугасным снарядом ходовой открыла меткий огонь по «полковушкам», прикрывая отход камрадов. Батарейцы видимо позабыли о замершем и казалось бы выведенном из строя панцере — но как оказалось, зря. Осколочные снаряды легли довольно близко к одной из пушек, выбивая расчет. И прежде, чем уцелевшие бойцы успели бы скатить орудие в ровик, очередной фугас ударил прямо в станину, подбросив «полковушку» и перевернув ее набок. Хорошо хоть, второй расчет успел вовремя среагировать, спрятав своего «бобика» в укрытие.
А буквально минуту спустя орудие открыло навесной огонь с уже закрытой позиции, нащупывая обездвиженную «тройку».
— Связь с минометчиками, срочно!
Телефонист, молодой парень, справился всего за несколько секунд, тут же протянув мне трубку.
— Игнат, кончай кошмарить пехоту, фрицы все равно уже до траншей добрались. За километр от высоты танк встал, Т-3 — его нужно добивать. А за ним еще один панцер жмется, он участия в бою не принимал — очевидно, командирская машина. Сожжете его — с меня представления всем отличившимся минометчикам!
Последние несколько минут «самовары» старшего лейтенанта Косухина (между прочим, благодаря мне и повышение в должности, и новый «кубик» на петлицах!) перенесли огонь на панцергенадер, поменявшись ролями с батареей «полковушек». Но сейчас их стрельба уже малоэффективна — фрицы все-таки заняли траншеи, оставленные боевым охранением. В трубке, сквозь негромкие потрескивания, раздался уверенный голос моего надежного боевого товарища, за время боев ставшего едва ли не другом: