— Есть! А представления начинай писать прям сейчас!!!
И действительно, меньше чем через минуту мины стали поднимать фонтанчики земли рядом с подбитой «тройкой», уже поймавшей второй фугас от «полковушки». Причем каждый взрыв сопровождается вспышкой пламени — не иначе дефицитными «зажигалками» долбят! Командирский танк, правда, оперативно рванулся в сторону, уходя из-под обстрела. Ладно, и так наградим отличившихся… Хотя экипаж подбитой «коробочки» продолжает отчаянно сражаться, стреляя теперь по дзотам. Отчаянные, гады, воюют, пока орудие исправно… Другие налетевшие на мины машины уже эвакуируют бронетягачами, но они-то встали перед траншеями за два километра от высоты, и в бою не участвуют. А вот к дерущемуся панцеру пока никто на помощь не спешит — мины-то рвутся уже совсем рядом! Считай, что батарея Косухина взяла «тройку» в «вилку».
Думаю, бой близится к своему логическому завершению. Вырвавшиеся из-под огня «сорокопяток», губительного на дистанции в полкилометра, танки пятятся назад, выжимая из движков все силы. Не будь у меня минометов и уцелевшей «полковушки», способных достать врага стрельбой с закрытых позиций, еще неизвестно, как бы все повернулось — встали бы метров за восемьсот, и принялись бы расстреливать стены «дзотов» бронебойными болванками. А что? Все же дерево, не сталь, пусть и бревна в три ряда. Выстрела так с десятого однозначно проломили бы стенки — и если расчет до того не успел бы вытащить орудие, следующий же осколочный снаряд гарантированно бы выбил людей… К моему глубокому сожалению (и немалому удивлению) дзоты в принципе оказались не столь и надежной защитой для артиллеристов — на настоящий момент молчат уже две огневые точки. Не думал я, что фрицы будут столь точно попадать в их небольшие амбразуры…
Полыхнувшее на корме обездвиженной «тройки» пламя прервало мои размышления. Есть контакт, молодцы минометчики! Вон, очумевший экипаж еле покидает машину — а вокруг ее уже вовсю огонь бушует, в западню попали, уродцы… Чую, теперь уцелевшие панцеры будут пятиться до самых траншей! А уж там под прикрытием бронетехники начнет откатываться и пехота. С такими потерями средств усиления им нет смысла цепляться за первую линию окопов, учитывая, что мы и там сможем достать «коробочки»…
Неожиданно высота дрогнула, легкий толчок прокатился под ногами. Первый признак взорвавшегося на расстоянии тяжелого снаряда… А потом еще один толчок, и еще — похоже, фрицы затеяли вторую артподготовку.
— Связь с комбатом «два»!
Комбат «два» у нас старший лейтенант Нечаев Олег Петрович. Второй батальон я недавно ослабил, передав одну из рот Рябчевскому. А учитывая, что главный удар ожидался сегодня в направлении на совхоз, более сильный первый батальон Сиделева занял как раз западные скаты высоты. Заодно бойцы Вадима прикрыли одной ротой и танкоопасное направление на стыке со 115-й бригадой, во второй полосе обороны. Соответственно, сейчас часть северных скатов и всю восточную сторону «трех курганов» обороняют лишь две роты Нечаева — и именно там, если я верно определил направление, ведется артподготовка.
Телефонист вновь шустро связался со штабом второго батальона. Благодарно кивнув парню, я взял трубку:
— Олег, доложись, какая обстановка?
Первым, что я услышал в ответ, были раздраженные матюки, но потом раздался неестественно бодрый голос комбата «два», свято соблюдающего субординацию:
— Товарищ капитан, по нам открыли плотный гаубичный огонь. Люди в укрытиях.
— Следи за фрицами! Вряд ли мстят за подбитые танки, скорее всего, готовят атаку! Не прозевай!
— Есть!
Протянув трубку коммутатора связисту, я неожиданно для себя спросил:
— Тебя как звать-то?
— Иваном, товарищ капитан!
— Понятно… Вот что Ваня, вызывай комбата «один». Чую, каша заваривается на правом фланге!
Полминуты спустя я давал указания уже Сиделеву:
— Вадим, выводи два взвода к моему НП. Нужен резерв, немцы артподготовку начали на позициях второго бата.
Раздав указания, я принялся напряженно вслушиваться в грохот разрывов, сливающихся уже в единый давящий гул, и одновременно следя за отступающими панцерами. Как я и ожидал, «коробочки» уже практически откатились к траншеям и, по всей видимости, не собираются останавливаться. Хотя и минометы, и «полковушка» прекратили огонь — что в принципе логично, берегут батарейцы оставшиеся снаряды. Но в любом случае понесенные врагом потери однозначно считаются слишком высокими в панцерваффе.