Она почувствовала, как чья-то рука скользнула по ее талии.
— Я оставляю тебя одну на пять секунд, и неприятности сами тебя находят. — Пейдж подняла глаза на вновь прибывшего. Он был высоким и худощавым, светловолосым и крепко сложенным, с ярко-голубыми глазами и кривой ухмылкой. В жизни Дрейк Маккенроу обладал еще большим аристократическим лоском, нежели на экране.
Если Гэннон был грубым плохим парнем телевидения, то Дрейк был элегантным рыцарем в сияющих доспехах.
— Не уверен, в чем твоя проблема с Пейдж, но сомневаюсь, что она думала о тебе хоть секунду, Меган, — спокойно сказал Дрейк, не отводя взгляда от Пейдж.
— Я – Миган.
— Конечно, конечно, — вздохнул Дрейк. Он наконец удостоил Миган взглядом. — Твои ресницы отклеиваются.
Миган ахнула и потянулась к глазам.
— Пойдем, красавица, — сказал Дрейк, криво ухмыльнувшись Пейдж. — Давай нальем тебе шампанского.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
— Кстати, меня зовут Дрейк, — сказал он, галантно предлагая руку, когда двери лифта закрылись. На нем был элегантный серый костюм без галстука. Его блестящие мокасины были цвета сочной карамели.
Пейдж согнулась в пояснице, чтобы перевести дыхание. Гнев прокатывался по ее телу подобно грозе, и она не хотела вымещать его на человеке, который спас ее от дальнейшего унижения перед камерой.
Она выпрямилась и взялась за протянутую ладонь.
— Я знаю, кто ты. — Она пожала его руку, отметив, что, хоть та и не была мозолистой, как у Гэннона, в пожатии все равно чувствовалась сила. — Главный сердцеед телеканала и король нью-йоркской недвижимости. Я – Пейдж.
— Пейдж, добро пожаловать на седьмой круг ада.
Она рассмеялась и была удивлена, что смогла сделать это, несмотря на гнев, бурлящий в ее крови. Она прислонилась к задней стенке лифта. И глубоко вздохнула.
— Спасибо за помощь.
— Я работал с Миган раньше. И знаком с игрой в кошки-мышки.
Пейдж покачала головой.
— Я продюсер. И не подписывалась на это.
— Никто на это не подписывается. Она самовлюбленная и неуравновешенная, словно ядерный взрыв. Миган меняет шоу быстрее, чем Джон Майер47 меняет подружек.
— У тебя вошло в привычку бросаться на помощь девам, попавшим в беду?
Двери лифта открылись прямо в пентхаус – пространство из света, бетона и нержавеющей стали. Типичное холостяцкое жилище манхэттенского миллиардера.
Мимо проходил официант с подносом шампанского, и Дрейк взял два бокала.
— Единственное, от чего я тебя спас, – это от публичного гражданского иска, который она подала бы против тебя за то, что ты сломала ей нос. Это бы подпортило ринопластику, сделанную ей в прошлом году.
Пейдж подняла свой бокал.
— Пластический хирург Миган благодарит тебя. — Он повторил ее жест, и она сделала большой глоток. Если бы Дрейк не вмешался, она вполне могла бы совершить какую-нибудь невероятную глупость. Один сезон чрезмерного общения с Гэнноном Кингом, и она превратилась во взрывную, темпераментную женщину.
— Могу я дать тебе один непрошеный совет? — спросил Дрейк.
— Чувствую себя в долгу перед тобой. Валяй.
— Не принимай это на свой счет. Да, телеканал дергает за ниточки, чтобы заставить тебя танцевать, но они делают это не для того, чтобы причинить боль конкретно тебе или унизить именно тебя. Они просто делают все, чтобы поднять рейтинги и продать больше рекламы. Они используют всех так, как считают нужным. В этом нет ничего личного.
Она знала это. Так же, как и знала, что не следует принимать на свой счет постоянные упреки матери. Но осознавать это и не позволять этому задевать ее? Две совершенно разные вещи.
— Я ценю твой совет, — сказала она, не желая углубляться в тему.
В толпе виднелись фотографы и телеоператоры, и Пейдж почувствовала себя незащищенной. Не было никаких признаков Гэннона или Миган, но она не хотела вглядываться слишком пристально.