Осторожно, словно она была из тонкого хрусталя, он поднес руки к ее лицу, смягчая поцелуй, а затем, наконец, отстраняясь.
Она выглядела ошеломленной и ослепленной. Довольный тем, что донес свою мысль, Гэннон провел большим пальцем по ее нижней губе.
— Это воспоминание того стоило.
— Друзья, — напомнила она ему, прерывисто вздохнув.
— Друзья, — повторил он.
Она многозначительно посмотрела вниз.
— У тебя всегда такая реакция на других твоих друзей?
Он посмотрел вниз на свою очевидную эрекцию и поправил себя.
— О, да. Когда Флинн целует меня, такое происходит каждый раз.
Она легонько толкнула его и, что еще лучше, хрипло рассмеялась.
— Спасибо, что рассказал мне правду, Гэннон.
— Я солгал насчет Флинна.
ОСЕНЬ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Воздух, наконец, начал остывать, переходя от удушливого летнего зноя, что еще недавно стелился над асфальтом, к свежей прохладе осени. Жители Нью-Йорка приветствовали новый сезон, облачившись в сапоги до бедра и налегая на все, что было приправлено тыквенными специями. Для Пейдж осень всегда означала предвкушение, волнение и обещание новых начинаний. Это пошло еще из детства: с началом нового учебного года, когда появлялся шанс стать кем-то другим, научиться чему-то новому.
Однако ее новое начало упорно не желало наступать.
Прошел уже месяц с момента ее столкновения с Миган перед камерами. Пейдж надоело быть пешкой, и она сказала об этом Эдди. Она найдет другой телеканал, другое шоу и будет пахать как проклятая в течение восьми месяцев. Ей было все равно где именно. К сожалению, для Пейдж стало болезненно очевидно, что выбор работы был не просто скудным – он был анорексичным.
Пока она рыскала по Нью-Йорку в поисках работы, она развлекала себя тем, что понемногу погружалась в самые ранние стадии планирования и исследований для документального фильма. Она получила официальное и восторженное согласие актрисы Сары Холден на создание документального фильма и начала обращаться к другим: к актрисам, членам съемочных групп, режиссерам, продюсерам, а затем расширила свои поиски до защитников прав женщин, политиков, профессоров и авторов. Она обратилась к матери за советом, у кого взять интервью, и была шокирована, когда Лесли прислала ей по электронной почте подробный список из пяти женщин в специализированных областях с кратким резюме и контактной информацией каждой.
Конечно же, ресурсы были предоставлены с оговоркой, что Пейдж не должна позорить их фамилию.
Каждый раз, когда Пейдж обнаруживала, что провела целый день, погрузившись в работу, и наслаждалась каждой ее секундой, ее охватывало приятное волнение. И это чувство мгновенно испарялось каждый раз, когда она проверяла баланс своего банковского счета или получала электронное письмо с сообщением: «извините, вы не приняты на работу».
Она только что получила еще одно, восьмое, и опустила голову на совершенно потрясающий кофейный столик, созданный Гэнноном. Широкая столешница из восстановленной сосны служила ей столом и – в настоящее время – подушкой для страданий. Она прислонилась к ней лбом, вдыхая слабые ароматы морилки и древесины. Столик был массивным, крепким, с двумя опорами вместо ножек, и Пейдж обожала его. Он был, несомненно, ее. И, к сожалению, несомненно, Гэннона.
Мужчина принял их «дружеские» отношения и смирился с ними. Она отклоняла все его приглашения на кофе и ланч. Вышедшие в эфир эпизоды «Королей строительства» во многом способствовали распространению слухов об отношениях между ними. У нее не было ни малейшего желания появляться с ним на публике и подливать масла в огонь.