Она скучала по нему, что ее удивило. Так Пейдж обнаружила, что отвечает на его сообщения, а иногда и на звонки. Она говорила себе, что просто привыкла к нему. И теперь, когда они разрядили обстановку между собой, она решила, что ей позволено скучать по частичкам того, что у них было.
Правда о его «отношениях» с Миган? Ей было больно за Гэннона. Она могла понять это, видела подобное ранее. Увлечься блеском телевидения было легко. Пострадать от его темной стороны было еще проще. Гордость Гэннона была уязвлена, его вера в себя подвергнута испытанию.
Во многих отношениях ситуация Гэннона отражала ситуацию женщин в индустрии. Женщины, истории которых она будет рассказывать. Чрезмерное восхищение внешностью, искушение сделать неудачный выбор, а затем быть вынужденным соответствовать роли, которая их не привлекает. Она могла этому сочувствовать. Но это все равно не меняло того факта, что она не могла быть с ним в отношениях, не боясь потерять часть себя.
Под ее рукой зажужжал телефон, и она взглянула на экран. Гэннон.
Учащенный пульс, трепетание в животе – все это было вескими причинами проигнорировать звонок. То, что у него были причины не раскрывать всей правды, не заглаживало его проступков. И, казалось, ничто не могло притупить ее физическую реакцию на него. Одно это предвещало опасность.
Она должна игнорировать звонок, игнорировать мужчину. Жить дальше. Она уже приняла решение.
— Алло.
— Привет, принцесса. — Звук его хриплого голоса отозвался в ее бедрах. Ее тело явно не было заинтересовано в том, чтобы затаить на этого мужчину обиду… если только это не выражалось в желании прижаться к нему.
— Как дела? — беспечно спросила она.
— Ты занята сегодня вечером?
Нет! Да!
— Гэннон, я…
Он прервал ее попытку заблаговременного отказа:
— Подожди. Сначала выслушай мое предложение, прежде чем отшивать.
Она уже жалела, что взяла трубку. У нее был момент слабости, неделя слабости, и он знал об этом и разрушил ее защиту.
— Продолжай.
— У меня есть для тебя зацепка по работе, которая начинается сейчас и должна продлиться до конца декабря.
— Что это? Где это? — Кого это волнует? В данный момент она была готова на все.
— Поужинай со мной сегодня вечером, и я расскажу тебе.
— Ты не можешь шантажом заставлять друга поужинать с тобой, — напомнила она ему.
— Это достойно разговора с глазу на глаз. У меня есть детали, цифры, даже график. Я не буду делать это по телефону. Кроме того, нас будут сопровождать.
Она рассмеялась.
— Кто – и не говори, что Кэт.
— Нонни. Она готовит сегодня ужин и хотела познакомиться с тобой с тех пор, как я начал рассказывать ей об одной упрямой женщине, которая не позволила мне добиться своего в прошлом сезоне.
Знаменитая нонни. Пейдж умирала от желания познакомиться с этой женщиной еще до того, как Гэннон признался, какую роль она сыграла в его решении сниматься на телевидении.
— Я могу слышать, как ты закусываешь губу, — сказал Гэннон, его голос становился все более хриплым.
Она перестала грызть нижнюю губу.
— Я приду на ужин к тебе и твоей бабушке, и ты расскажешь мне о работе? — Она хотела разъяснений. Гэннон Кинг был никем иным, как хитрецом.
— Ужин у моей бабушки. Ты сможешь услышать, как нонни ругает меня на кухне. Я расскажу тебе о работе, мы съедим что-нибудь потрясающее и богатое углеводами, а потом ты сможешь отправить меня домой, в мою грустную пустую постель.
— Гэннон. — Это было предупреждением им обоим. Пейдж не до конца доверяла себе рядом с этим мужчиной. Он заставлял ее чувствовать себя слишком импульсивной: будто она выпила слишком много бокалов вина или у нее выдался особенно тяжелый день, и ей хотелось заползти к нему на колени.