Он начал что-то напевать, будто бы не заметил ее вопроса, и она поняла, что ничего от него не добьется.
— Ты виделась с Кэт в последнее время? — спросил он.
Пейдж кивнула.
— Мы выпивали на прошлой неделе. Она рассказала мне о сделке с Duluth.
Гэннон покачал головой.
— Моя сестра – модель женской рабочей одежды.
— Коллекция будет потрясающей, — предсказала Пейдж. — Она показала мне пару фотографий образцов.
— Из нас двоих она та, кто создан для этого дерьма, — сказал Гэннон.
— А ты скорее предпочел бы находиться на стройплощадке или в своей мастерской, — понимающе сказала Пейдж.
— А ты бы предпочла рассказывать истории, которые имеют значение.
Она подавила вздох, и несколько минут они ехали молча, пока Гэннон не свернул в переулок.
— Это не твой дом, — сказала она, вглядываясь в приземистое кирпичное здание перед ними.
Он нажал кнопку, и одна из трех гаражных дверей промышленных размеров начала подниматься, протестующе застонав.
— Я думал, ты хочешь посмотреть, над чем я работаю?
— Это твоя мастерская? Твое тайное логово? — Пейдж была в восторге. У нее было такое чувство, словно она только что получила приглашение на экскурсию по пещере Бэтмена.
— Это задняя часть нашего офиса. Раньше здесь был склад. Теперь это моя мастерская. — Он заехал в ангар, закрыл за ними дверь и заглушил двигатель.
Они спустились, и Гэннон отпер дверь в задней стене гаража. Она почувствовала запах опилок и морилки – запахи, что всегда напоминали ей о нем. Пейдж вошла внутрь, пока он щелкал пыльными выключателями, заливая пространство светом.
— Срань господня, — выдохнула она. По периметру комнаты стояли полки и столы, выполненные из всех мыслимых пород дерева. Система металлических стеллажей, казалось, почти прогибалась под весом полиуретанов, морилок, красок и ящиков со скобяными изделиями.
У него было несколько рабочих столов и скамеек, на большинстве из которых лежали проекты на разных стадиях готовности. Перед ней, в самом центре, находился обеденный стол.
— Вау, Гэннон. — Пейдж подошла к столу шириной восемь футов49, стук ее каблуков был приглушен аккуратными кучками опилок. Он напомнил ей кофейный столик. Гэннон использовал ту же восстановленную древесину, потрепанную десятилетиями использования, и тот же дизайн. Две толстые подставки по обоим концам стола выполняли роль толстых ножек, соединенных длинной доской посередине.
— Нравится? — Он стоял, засунув большие пальцы рук в передние карманы джинсов.
— «Нравится» – не то слово, — сказала она, с любовью проводя рукой по гладкому, словно атлас, дереву.
— Это буфет, — сказал он, кивнув подбородком в сторону соседнего столика.
Он соответствовал длине стола и стилю дерева. Основу буфета составляла комбинация еще не готовых ящиков и тумб. Его верх представлял собой длинный пласт из такой же старой и потрепанной древесины.
— Подумываю о том, чтобы сделать над ним открытые полки, — сказал Гэннон.
Да. Она могла видеть это. Полки из древесины с металлической окантовкой и креплением.
— Ты делаешь их для себя? — спросила Пейдж, не сводя с него глаз.
Гэннон пожал плечами.
— Потому что я видела твою квартиру. И если поставить в ней восьмифутовый стол, тебе придется избавиться от дивана.
Он взглянул на часы.
— Нам пора идти, пока нонни не занервничала.
— О, Боже! Нонни действительно существует, не так ли? Это не просто уловка, чтобы заманить меня к себе домой?
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Нонни действительно существовала, и она жила в милом маленьком двухэтажном домике, укрытом среди деревьев на улице в трех кварталах от квартиры Гэннона. Она была невысокой и округлой в области талии, ее снежно-белые волосы облаком обрамляли морщинистое лицо. Темно-коричневые глаза обладали проницательностью, от которой не ускользало ничто.