Гэннон покачал головой.
— Не-а. Режиссером. Около трех или четырех месяцев съемок.
— Где? Для кого?
— Здесь, в городе, для «Добро Пожаловать Домой». Но ты будешь принимать решения, — сказал он, увидев, как вытянулось ее лицо. — Они не смогут говорить тебе, что делать.
— Почему нет?
— Потому что это мое шоу.
Она уже качала головой.
— Не говори сразу «нет». Просто послушай.
Она осуждающе подняла бровь.
— Гэннон…
— Заткнись и слушай. — Он сказал это без капли раздражения в голосе. — Я купил место – дом. Я все равно отремонтирую его, и телеканал пускал слюнки по поводу превращения его в специальный выпуск, который выйдет в эфир этим летом. Вероятно, будет пять или шесть серий.
— У меня нет никакого режиссерского опыта, — напомнила она ему. Что было полной чушью. Она могла бы сделать это. Она просто не знала, выдержит ли ее сердце находиться рядом с ним день за днем. Как она могла не влюбляться в него снова и снова?
— Чушь собачья, — сказал Гэннон, словно прочитав ее мысли. Он взял еще кусочек брускетты и отправил в рот. — То, что у тебя не было этой должности, не означает, что у тебя нет опыта.
Она сделала глоток, задумавшись.
— Ты сможешь сама собрать съемочную группу.
— Почему я? — спросила она. Если бы он сказал, что это потому, что он хочет, чтобы она вернулась в его жизнь, она бы поставила это очень хорошее вино, вежливо попрощалась с Франческой и пошла своей дорогой.
— Это будет мой дом. Я хочу, чтобы за камерой был кто-то, кому я доверяю. Я не хочу превращать это в какую-то показуху. Это то, над чем я работал долгое время, и я никому не позволю прийти и испортить мне весь процесс, все ощущения от этого. Я хочу тебя.
Она тяжело вздохнула.
— Я не думаю, что это хорошая идея для нас – работать вместе. В прошлый раз все закончилось не совсем хорошо.
Он нетерпеливо провел рукой по волосам.
— Принцесса, это важно для меня. Я верю, что ты придумаешь что-нибудь такое, что не оскорбит меня в процессе, и это удержит тебя от того, чтобы выпрашивать дерьмовую работу на улицах.
— Я не хочу получить работу из жалости.
— Не будь идиоткой. Это не в твоем стиле.
Она не потрудилась обидеться на его резкость. Она привыкла к этому. Она привыкла к нему… кхм, к работе с ним. Но снова работать вместе? Воспоминания о последних нескольких месяцах накатили на нее, как набегающая волна. Темные гостиничные номера, страстные взгляды, сбивающие дыхание поцелуи. Она не переживет этого снова.
— Платят немного лучше, чем ты зарабатывала раньше. — Гэннон продиктовал ей сумму, и Пейдж отдала себе должное за то, что не опрокинула свой бокал. С такими деньгами можно было снять их документальный фильм. Ей не понадобился бы еще один сезон «Королей». Еще один сезон пыток. Гэннона без рубашки, интервью на камеру и пересечений черты унижения.
Ее мысли путались.
— Гэннон…
— Не говори «нет» сейчас. Подумай об этом. Поужинай, послушай, как нонни рассказывает неловкие истории обо мне, и переспи с этой мыслью.
Тема была закрыта. Пока что.
Пейдж посмотрела на сад, который постепенно погружался во тьму.
— Я должна перед тобой извиниться.
Его глаза блеснули в сумерках.
— За что? — Вопрос был тихим и хриплым.
— Я не верила, что нонни существует.
--------
Они ели в столовой из свадебного фарфора Франчески. Поедая вилками лучшую курицу каччиаторе, которую Пейдж когда-либо пробовала, они разговаривали. Гэннон и Франческа делились друг с другом историями и воспоминаниями, пока Пейдж смеялась, пила вино и слушала.
Франческа изящно вытерла выступившие в уголках глаз слезы смеха тканевой салфеткой.
— А что насчет тебя, Пейдж? У тебя есть воспоминания вроде этих о твоих бабушках?