ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Красная подушка с оборками попала Пейдж прямо в лицо.
— Ты подумаешь об этом? — взвизгнула Бэкка.
— Ауч! Боже, Бэкка! — Пейдж бросила подушку на пол, подальше от своей соседки по комнате.
— Позволь мне прояснить это в моем помутившемся мозгу, — настаивала Бэкка. — Гэннон предлагает тебе повышение по службе, которое не только даст тебе режиссерский опыт и достаточно денег, чтобы пораньше запустить документальный фильм, но и возможность послать «Королей» в следующем сезоне, а ты говоришь ему, что тебе нужно подумать об этом?
— В двух словах.
— Почему бы тебе не сказать «да», а потом не наброситься на него в знак благодарности?
— Э-э, я не знаю. Может быть, потому, что он солгал, вырвал мое сердце, а потом растоптал его и позволил своей фальшивой подружке дважды унизить меня на телевидении?
Бэкка потерла лицо руками. Ее серьги, крошечные колокольчики на тонкой серебряной проволоке, разочарованно зазвенели.
— Детка. Я знаю, что ты не винишь Гэннона за то, что продюсерская компания развела драму.
— Нет, конечно, нет. Но я могла бы лучше подготовиться к этому, если бы он был честен, — заметила Пейдж.
— Я скажу это, потому что тебе нужно это услышать. Плохой парень здесь не Гэннон Кинг. Это все те придурки из «Саммит-Уингенрот» и чертов телеканал «Добро Пожаловать Домой». На мой взгляд, они использовали Гэннона, подсунув ему эту дерьмовую надувную куклу, и они использовали тебя. Все, что вы двое делали, – это испытывали настоящие чувства друг к другу.
Пейдж зажмурилась.
— Ладно. Возможно, это скорее из-за того, что я не могу доверять себе рядом с ним. Ты не задумывалась об этом?
Она открыла глаза, за ее признанием последовала пауза.
Бэкка скрестила руки на груди и постукивала пальцами по предплечьям.
— Я только что провела с ним тридцать минут в машине, и все, что я хотела сделать, – это перелезть через консоль. Как я могу работать с ним в течение нескольких месяцев над очень личным для него проектом и не быть снова втянутой в это?
Бэкка вопросительно подняла палец.
— Будет так плохо, если тебя опять затянет?
— Бэк! Я бы не пережила этого снова. Он такой… напористый, дикий и ошеломляющий. Как я могу сосредоточиться на чем-либо, когда я так поглощена им?
— Ты думаешь, отношения с Гэнноном помешают тебе осуществить свои мечты?
— Я не знаю. — Пейдж с трудом поднялась с дивана и бросилась на кухню за бутылкой воды. — Я не чувствую себя уверенно, когда я с ним. Его так… много.
Она покачала головой.
— Нет. Я ни за что не смогла бы вернуться к нему и начать все сначала. — Она была бы слишком уязвима, слишком напугана тем, что снова потеряет его. Она принимала бы решения, опираясь на него, его планы и цели. Строила бы свою жизнь вокруг него и делала бы это с радостью. А потом в один прекрасный день она бы проснулась и увидела, что перестала быть собой.
Она была Сент-Джеймс, а женщины Сент-Джеймс не подстраивали свою жизнь под мужчину.
Ее мать не позволила отношениям встать на пути ее карьеры. Она знала, что для нее важно, что приведет ее к цели, а что отдалит.
«Но была ли Лесли Сент-Джеймс счастлива?» — задал вопрос тихий голосок внутри Пейдж. — «Было ли счастье равно успеху?»
Бэкка глубоко вздохнула.
— Послушай. Я не хотела до этого доходить, но мне придется. Пейдж, этот документальный фильм? От него зависишь не только ты. Но и я тоже. И если ты не согласишься на эту работу, когда мы вообще к нему приступим? Ты не можешь переждать это и вернуться на шоу, которое унижает тебя ради рейтинга. Шоу, которое, по словам моего друга, участвующего в постпродакшене «Добро Пожаловать Домой», внесло тебя в черный список.