— Что? — У Пейдж подкосились колени.
— Тебе не кажется странным, что никто не хочет даже говорить с тобой о работе? Они распространяют слухи о твоей неконкурентоспособности. Они хотят, чтобы ты осталась на еще один сезон, где вы с Гэнноном будете на экране.
Он знал. Гэннон, должно быть, услышал об этом и предложил работу из жалости, из чувства вины. А она думала, это потому, что он хотел вернуть ее. Она смутилась и отвергла его щедрость. Нищие не могут позволить себе выбирать.
Но они могут воспользоваться предоставленной возможностью и работать, надрывая свои задницы.
Чего бы ей это ни стоило.
Пейдж посмотрела на бутылку с водой в своей руке и, словно издалека, увидела, как она швыряет ее во входную дверь, прежде чем спокойно пройти по коридору и закрыться в своей спальне.
--------
Четырехэтажный особняк возвышался над крошечным кирпичным двориком, окруженным низкой стеной, упирающейся в тротуар. Фасад здания мог похвастаться тремя арочными окнами на каждом этаже, за исключением нижнего уровня, где одно окно выходило на высокую парадную лестницу того же молочно-шоколадного оттенка, что и остальной фасад.
Если бы дом мечты Пейдж сошел с ее секретной доски на Pinterest, то он оказался бы именно здесь, на 7-й улице. Окна здания выходили на зелень и золото парка прямо через дорогу, с детской площадки в противоположном конце квартала доносился шум веселья.
— Ну? Что думаешь? — Гэннон, скрестив лодыжки, прислонился к кирпичной стене высотой до пояса. Его джинсы низко сидели на бедрах, а у зеленой хенли был порван один рукав.
— Я думаю, что если внутри все выглядит так же, как снаружи, съемки пройдут быстро, — сказала Пейдж.
Он ухмыльнулся.
— Возможно, ты заберешь свои слова назад, когда увидишь интерьер.
Она последовала за ним через ржавые железные ворота и поднялась по десяти ступенькам крыльца. Входная дверь, точнее, две двери, были высокими, в форме арки, под стать окнам.
— Я войду первым, потому что хочу увидеть твое лицо.
— Я всегда хотела свой собственный показ результатов, — пошутила Пейдж.
— Только не такой, — ухмыльнулся Гэннон. Он толкнул двери плечом, и они неохотно, со скрежетом в петлях, открылись.
— Звучит как в фильме ужасов.
— Ага, и выглядит примерно так же.
Она переступила неровный порог вслед за ним и разинула рот, пока Гэннон искал выключатель. Здесь и пахло, как в фильме ужасов. Пыльный, затхлый воздух, который она не просто чувствовала, но ощущала на вкус.
— Ты сумасшедший, — заключила она.
Он прислонился к столбику перил того, что когда-то было парадной лестницей. На ней не хватало больше балясин50, чем оставалось. Обои с розами отклеивались от стен в гостиной, и, похоже, то же происходило и в следующей комнате. Там, где когда-то был пол, зияли дыры с рваными краями.
— Просто смотри под ноги, — предупредил Гэннон, схватив ее за руку, когда она сделала шаг. Она отметила, что древесина не подлежит реставрации. Повреждения от воды, пятна, слишком много дыр, которые нужно залатать. Она заскрипела у них под ногами.
— Здесь безопасно находиться?
— В основном, — сказал он жизнерадостным тоном, полным несвойственного ему оптимизма.
На этом этаже было два камина с белым мраморным обрамлением и потрескавшимися сланцевыми подинами. Кто-то переделал один из них в газовый камин с уродливой латунной вставкой.
— Ну, по крайней мере, твой стол и буфет поместятся, — прокомментировала Пейдж, оглядывая пространство.
— Вот что я думаю. Гостиная впереди, столовая здесь, но я хочу сломать остальную часть этой стены, чтобы открыть проход на кухню. Которая находится – или находилась – здесь, сзади.
Он держал ее за руку и шел впереди, лавируя между дырами и ныряя под штукатурку, свисавшую с потолка. Линолеум, покрытый зелеными и белыми геральдическими лилиями, облупился со всех углов. Там была выцветшая красная столешница с металлическим краем, желтый холодильник, кричащий о 70-х, и больше ничего. Высокая узкая дверь в правом дальнем углу вела во что-то похожее на джунгли на заднем дворе. Остальную часть задней стены занимали окна.