Она подошла к Филу и Дэлии, которые сидели на выцветшем желто-коричневом диване, где их утешал старший сын. Дэлия держала в руках пригоршню салфеток.
— Как у вас дела? Мы почти готовы начинать, — пообещала Пейдж.
Дэлия громко высморкалась.
— Трудно поверить, что это последний раз, когда мы всей семьей находимся в этом доме.
Сочувственно улыбаясь, Пейдж опустилась на диван рядом с Дэлией. Она сталкивалась с подобной реакцией почти в каждой семье, которой помогло шоу. Ее всегда поражала связь, которую люди могли почувствовать с домом. Она никогда не испытывала такого к дому своей матери в тюдоровском стиле на Лонг-Айленде. Конечно, она там выросла, но никогда не чувствовала себя как дома. Она опустила ладонь на руку Дэлии.
— Я обещаю вам, что Гэннон и Кэт, и все в бригаде Клоусона позаботятся о том, чтобы это все осталось вашим домом. Мы просто собираемся сделать его более функциональным и безопасным для вашей семьи. Это только начало воспоминаний, которые останутся у вас в этом доме.
Дэлия сжала ее руку.
— Спасибо тебе, Пейдж.
— Тащи свою задницу сюда, Сент-Джеймс, — добродушно приказал ей на ухо Энди. — Мы готовы начинать.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Ничего не могло сравниться с первым «мотор» сезона. Они все это почувствовали: и съемочная группа, и подрядчики, и семья. Волнение от нового начала для всех. Пейдж подумала, что, по сути, они занимались рассказом истории, пока наблюдала, как Гэннон и Кэт въезжают на подъездную дорожку в навороченном «Chevrolet» – условие очень щедрого рекламодателя.
Эти истории, признание каждой семьи и их вклада в общество, были причиной, по которой Пейдж выдерживала участие в шоу. В то время как телеканал и рекламодатели лишали ее основной радости от работы, семьи, волонтеры и подрядчики, с которыми они сотрудничали, делали ее терпимой.
Гэннон издал свой фирменный гудок клаксоном, и Рассы высыпали из парадной двери с энтузиазмом, как на перемене в начальной школе. Энди улыбался, и это был хороший знак.
Они сняли еще пять дублей с разных ракурсов, прежде чем Энди остался доволен, и они отправились на экскурсию по дому.
Брендон оторвался от того места, где он вместе с остальными членами бригады Клоусона не попадал на камеры, и присоединился к ней под навесом.
— Готов начать? — спросила его Пейдж.
Он улыбнулся ей и похлопал по молотку у себя на поясе.
— Готов с рождения.
Тревор вывернулся из хватки матери и подбежал к ней.
— Пейдж! А теперь?
— Идеальное время, Тревор. — Пейдж сняла пояс для инструментов с плеча и помогла закрепить его на маленькой талии мальчика.
— Хэй! Мой прямо как у тебя, — объявил Тревор Брендону.
Кто-то из строительной бригады позвал Брендона по имени.
— Извини, малыш, мне пора идти, — сказал он, взъерошив густые волосы Тревора, и лицо мальчика поникло.
Пейдж заметила Гэннона, хмурящегося над чертежами на складном столике под навесом.
— Эй, как насчет того, чтобы пойти сказать Гэннону, что ты собираешься помочь с экскурсией, — предложила она.
— Да! — Тревор схватил Пейдж за руку, и они вместе побежали к мужчине. Гэннон Кинг мог быть ослом для большинства людей, но дайте ему ребенка, и он становился очаровательным, милым и забавным. Это было одно из его очень ограниченных искупительных качеств.
— Ну привет, — сказал Гэннон, когда Тревор остановился, едва не врезавшись в него на полной скорости. — Ты работаешь в Клоусон Констракшн? Потому что у меня есть парочка вопросов по этим чертежам.
Тревор с глазами больше, чем у японского аниме-персонажа, покачал головой.
Выразив крайнее удивление, Гэннон поднял бровь, глядя на Пейдж. «Жаль, что трудовое законодательство не позволяет нам постоянно держать детей на съемочной площадке», — размышляла она.