— Мы работали вместе весь день, а потом ночью… занимались другими вещами, — пояснила Пейдж.
— Вещами, которыми занимаются в отношениях.
Она фыркнула.
— Хочешь сказать, что был в отношениях со всеми женщинами, с которыми у тебя был секс?
— Конечно, нет. Я говорю тебе, что мы были в отношениях.
— Ну, они не могли быть так уж хороши, раз я даже не знала об этом.
— Как ты могла не знать, когда мой член был в тебе каждую ночь? — Он казался скорее не верящим, чем злым. — Я приносил тебе кофе. Проводил ночи, просто засыпая с тобой, а не трахаясь, потому что хотел, чтобы ты была в безопасности. Я позволял пускать на меня слюни в самолетах.
Пейдж моргнула. У нее были отношения с Гэнноном Кингом, а она понятия не имела.
Он продолжил давить:
— Значит, для тебя это была интрижка, но ты все равно хотела узнать, заинтересует ли меня что-то большее?
Она печально пожала плечами.
— Не знаю. Это было тысячу унизительных мгновений назад. Трудно вспомнить, о чем именно я думала.
— Ты хотела продолжить все это, а потом появляется гребаная Миган, ведет себя как последняя сволочь, унижает тебя, а затем ты просто сдаешься.
Дерьмо.
— Ты сильная, способная, умная женщина, Пейдж. Тем не менее, ты позволила кому-то лишить тебя того, чего ты хотела, потому что не была готова постоять за себя.
— И теперь я снимаю об этом гребаный документальный фильм. Это актуально и для меня, ладно? Теперь счастлив?
— Нет! Я не счастлив! Я чертовски несчастен, Пейдж. Я хочу быть с тобой, и единственный способ, которым я могу это сделать – это работа, потому что ты не хочешь платить цену или принимать последствия. Ты не хочешь бороться за это.
— Люди будут думать, что я получила эту работу, потому что спала с тобой, — возразила она.
— Ну и что, черт возьми? Каждый человек? Каждый человек в отрасли, который занимается наймом, будет так думать? Ты хочешь работать на людей, которые не утруждают себя просмотром твоих работ, а только слушают дерьмовые слухи?
— В данном случае бредовые слухи были правдивы, — напомнила она ему.
— И мое пребывание в твоей постели каждую ночь уменьшило твою способность выполнять свою работу?
— Нет, конечно, нет. Но опять же, если бы я была мужчиной, никто бы не думал дважды, прежде чем нанять меня, несмотря на мое сексуальное прошлое.
— Я понимаю это. И ты права. Это глупо. Здесь определенно присутствуют двойные стандарты. Но что ты можешь с этим поделать? Развернуться и уйти от того, кто заботится о тебе, чтобы остаться привлекательной для придурков, которые будут судить о тебе по тому, с кем ты спала?
Он схватил свое пиво, в движении чувствовалась жестокость.
— Слушай. Я понимаю. Правда. Но кому именно ты помогаешь, отказываясь от борьбы? Что ты получишь, если будешь держаться от меня подальше? Ты в состоянии бороться с подобным дерьмом, а не склоняться перед ним и принимать его как закон. — сказал он. — Ты просто собираешься снять документальный фильм, указывающий на все это дерьмо с двойными стандартами? Или ты собираешься показать женщинам, как противостоять этому мусору? Как обладатель пениса, я думаю, что ты окажешь медвежью услугу своей аудитории, если покажешь им только, как определить проблему, а не решить ее.
Пейдж откинулась на спинку дивана и закрыла лицо руками.
— Часть меня хочет поспорить с тобой, а другая хотела бы записать все это, чтобы использовать в фильме.
Молчание затянулось, оба погрузились в свои мысли.
— Хочешь еще вина? — предложил он.
— Боже, да.
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ
— Пейдж! — прозвучал голос Гэннона в ее наушниках.
— Боже! Что? Тебе не нужно кричать. Ты носишь чертов микрофон. — Она пожалела, что вообще дала ему гарнитуру, хотя он и не снимался для сцены.