— Ты можешь спуститься сюда? Мне нужно, чтобы ты взглянула на кое-что.
— Я уверена, что сыпь – это совершенно нормально, Гэннон. Но если тебе так будет спокойнее, тебе следует обратиться к врачу, — пошутила Пейдж, делая вид, что их разговор слышат другие.
— На кухонную плитку, принцесса. Не на мою впечатляющую анатомию без сыпи, — парировал он.
Пейдж подавила смех и подала Брэдли знак, чтобы тот следил за съемками дополнительных кадров ландшафтного дизайна заднего двора. Бригада субподрядчиков орудовала так, как будто это были дикие джунгли.
— Ох уж этот Гэннон. — Нина, оператор из команды Пейдж, покачала головой, и копна ее платиновых волос с фиолетовыми прядями упала на лоб. — Ну и персонаж.
Пейдж сурово указала пальцем на Нину.
— Как твой начальник, я запрещаю тебе быть на его стороне.
Нина пожала плечами.
— Довольно трудно не любить этого парня, ты ведь знаешь?
Да, она знала. Пейдж была хорошо осведомлена о привлекательности Гэннона. Она просто хотела, чтобы ей приходилось иметь дело только со своим внутренним конфликтом, а не с мнением всех остальных.
Она спустилась на этаж ниже по незавершенной лестнице, ведущей на главный жилой уровень. После разговора две недели назад она изо всех сил старалась стоять на своем, но слова Гэннона постоянно звучали в ее голове. И будь она проклята, если не почувствовала, как в нее закрадываются малейшие крупицы сомнений.
Неужели она ушла от него, потому что это было легче, чем отстаивать то, чего она хотела? Какой же она была феминисткой, если хотела лишь привлечь внимание к двойным стандартам и несправедливому обращению, но не бороться с ними? Или она просто была слишком сильно очарована сексуальным Гэнноном, чтобы смотреть на вещи ясно? Это была возможность, заслуживающая рассмотрения.
Она попыталась обсудить разговор с Бэккой, но когда та объявила, что они должны взять у него интервью для документального фильма, Пейдж сдалась. Это была сложная ситуация, которую она, казалось, намеревалась усложнить.
— Ты звал? — спросила Пейдж, обходя ко́злы для пилы и груды выброшенных медных труб.
— Что думаешь? — Он указал на разбросанные образцы шкафов, столешниц и плитки. Гэннон стоял посреди выпотрошенного пространства, которое должно было стать новой современной кухней.
— Что я думаю о чем?
— Что будет хорошо смотреться здесь? — Он был нетерпелив, руки на бедрах, плечи напряжены.
— Это твой дом, — напомнила ему Пейдж.
Гэннон закрыл глаза и выдохнул.
— Просто позабавь меня.
Время от времени он спрашивал ее мнение и о других вещах в доме. Напольное покрытие, цвет краски, светильники. Она изучала Гэннона и пространство. Белые фасады были в тренде, но это пространство и Гэннон Кинг не нуждались в том, чтобы соответствовать моде. Они требовали солидности и мужественности.
— Шкафы, — сказала она, указывая на образец из черного ореха с насыщенным оттенком эспрессо, на два тона светлее черного. — Столешницы светлые, без излишеств. Возможно, кварцевые, чтобы не приходилось обновлять их каждый год. Одна из этих, — добавила она, проводя рукой над двумя почти идентичными образцами белого кварца с серыми прожилками.
Он скрестил руки на груди, поднес ладонь ко рту и задумчиво посмотрел на нее.
— Фартук? — спросил он, ничем не выдавая, что думает.
Она изучила образцы, взвешивая и отбраковывая каждый из них. Слишком женственно, слишком современно, слишком скучно. Пейдж покачала головой.
— Если ты хочешь знать мое мнение, ничего из этого не подходит. Тебе нужно что-то с текстурой, которая подходит к остальной части здания. Кирпич. Но в черновой отделке, ничего слишком гладкого. Что-то, что гармонирует с экстерьером. Отмывать его будет мучительно, но выглядеть будет действительно хорошо.