— Мам, что ты здесь делаешь? — Пейдж поднялась с крыльца, отряхнула джинсы и поспешила вниз по лестнице. Неужели ее мама действительно нашла время, чтобы прийти и поздравить ее с днем рождения? Это было бы настоящим чудом на день рождения. Обычно ее мать присылала ей формальное электронное письмо, а помощница Лесли отправляла ей по почте какой-нибудь сверкающий дорогой подарок.
— Я тоже очень рада тебя видеть, дорогая, — сказала Лесли, деликатно поправляя то, что, по ее мнению, было грубостью. — Я была на симпозиуме в больнице неподалеку и подумала, что могу навестить свою дочь на работе.
— Никакого особого случая? — подтолкнула Пейдж.
— Нужен ли особый случай, чтобы мать могла увидеть собственную дочь? — многозначительно спросила Лесли.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
Ее собственная мать забыла о ее дне рождения. Пейдж сухо подумала, что сможет извлечь из этого пользу за обеденным столом.
— Не хочешь зайти и посмотреть дом? — предложила она, надеясь, что ее мать откажется.
— Я бы точно не хотела оказаться перед камерой, — фыркнула Лесли с явным презрением.
— Мы не будем снимать еще тридцать минут, — пообещала Пейдж. Она могла провести полчаса со своей матерью без вина. Не так ли?
— Тогда ладно.
Черт.
Пейдж щелкнула засовом на воротах и распахнула их для своей матери. Лесли Сент-Джеймс не открывала двери сама.
— Просто пообещай не говорить ничего снисходительного никому внутри. Они работали на износ… Без перерывов. Так что надень на лицо маску для коктейльного приема, — приказала Пейдж.
Ее мать закатила глаза.
— Я не собираюсь быть грубой с твоими… коллегами. Это твоя работа, такая, какая она есть, и ее следует уважать, — сказала она, с сомнением глядя на пол в прихожей, покрытый фанерой.
Пейдж улыбнулась со стиснутыми зубами и повела мать через первый этаж, молясь, чтобы Гэннон оставался там, где бы он, черт возьми, ни был, подальше отсюда. Ее мать действительно нацепила свою профессиональную улыбку и вежливо поприветствовала команды Гэннона и Пейдж.
Лесли внимательно слушала, как Пейдж делилась с Тони мнением о только что снятых им дополнительных кадрах, и отправила Брэдли вниз, чтобы помочь Чантай установить освещение для съемок.
— Я бы показала тебе верхние этажи, но там еще больший беспорядок, чем здесь, — сказала Пейдж своей матери, надеясь, что короткая экскурсия будет засчитана как семейное времяпрепровождение, и они смогут закончить.
Лесли выгнула бровь, глядя на строительные материалы и дюймы грязи и пыли, окружающие их.
— Мне трудно это представить.
— Пейдж!
Она услышала грохочущий голос Гэннона, доносившийся с лестницы. О, черт.
— Она здесь, — крикнул предатель Флинн, подмигивая Пейдж и ее матери, когда проносился мимо с ко́злами для пилы.
Появился Гэннон и уставился на нее.
— Принцесса, я хочу обсудить с тобой некоторые вопросы по выездным съемкам.
— Принцесса? — Голос Лесли приобрел ледяные нотки, достойные Антарктиды.
Гэннон остановился и перевел взгляд с Пейдж на ее мать, улыбка медленно появилась на его лице.
— Мама, я хотела бы познакомить тебя с Гэнноном. Гэннон, это моя мать, Лесли.
— Доктор Сент-Джеймс, — поправила ее Лесли. — И мы знакомы.
— Кто бы смог забыть такой голос, как у вас, доктор Сент-Джеймс? — спросил Гэннон.
— Я предполагаю, что это риторический вопрос.
— Мам, — сказала Пейдж предупреждающим шепотом.
— Предполагайте все, что хотите, доктор Сент-Джеймс, — ответил ей Гэннон, великодушно взмахнув рукой. — Конечно, вам известно, что происходит, когда вы предполагаете.
— Я вижу, враждебный настрой – твое естественное состояние, — объявила Лесли. — Ты когда-нибудь обращался к психотерапевту по поводу этого недостатка?