— Я принесу начинку? — в голосе Гэннона звучало веселье.
— Уф. — Пейдж запрокинула голову назад, проклиная богов. — Как долго ты там стоишь?
— Достаточно долго, чтобы понять, что ты должна быть гораздо более испорченной, чем есть.
Пейдж повернулась к нему лицом.
— В этом нет ничего личного, так что, пожалуйста, не воспринимай это на свой счет. Такое происходит постоянно. Моя мама и я просто сбиваем спесь друг с друга. Она перешла границы, а затем смутилась из-за того, что перешла границы.
— А потом разочаровалась в тебе за то, что ты ее осадила.
Пейдж поморщилась.
— О, какие у тебя большие уши.
— Иди сюда. — Он прижал ее к себе, не оставляя ей выбора, кроме как обвить руками его талию и уткнуться лицом в эту широкую грудь. Гэннон поцеловал ее в макушку. — Ты исключительная женщина, живущая жизнью, которую сама создаешь. Если хотя бы на одну секунду ты почувствовала вину за то, что не делаешь того, чего от тебя ожидают, ты действительно меня разозлишь.
— Почему ты так мил со мной? — пробормотала Пейдж, вдыхая его аромат.
— Я ждал наказания, а ты только что защитила меня перед леди-драконом.
Пейдж улыбнулась ему в грудь.
— Ей бы понравилось это прозвище.
— Я обязательно воспользуюсь им на День Благодарения.
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
Воспользовавшись ее нежеланием возвращаться в свою квартиру и предаваться унынию, Гэннон уговорил Пейдж заглянуть в мебельный бутик после съемок.
Он отмахнулся от оскорблений ее матери, как будто они были не более чем каплями дождя. Пейдж, с другой стороны, позволила им въесться в ее кожу и загноиться. Ее мать была больше озабочена тем, чтобы отпугнуть Пейдж от Гэннона, чем тем, чтобы вспомнить о дне рождения дочери.
Но урок не возымел желаемого эффекта. Пейдж еще в детстве поняла, что, столкнувшись лицом к лицу с мудростью Лесли Сент-Джеймс, иногда лучше пойти наперекор.
Гэннон провел ее через массивные стеклянные двери двухэтажного переоборудованного склада в Бруклине, и ее сразу же поразила какофония красок и фактур домашнего декора и мебели, царившая в организованном хаосе.
— Что именно мы ищем? — спросила Пейдж.
— Я хочу услышать твои мысли о съемках здесь. Моя мама раньше заказывала у них мебель. Малый бизнес, семейное предприятие, крутые вещи. Я был бы не прочь использовать их мебель. — Гэннон наклонил голову, изучая позолоченную птичью клетку.
— Тебе не нужна птичья клетка, — покачала головой Пейдж. — Почему ты не взял с собой Кэт? У нее дизайнерский мозг.
— Я не хочу, чтобы моя сестра проектировала мой дом. Это странно. Я хочу то, что нравится мне, а не то, что кто-то другой считает «работающим».
— Итак, мы ищем что-то конкретное? — спросила Пейдж, проведя рукой по вишневому шкафу с извилистыми изгибами.
— Кровать, — сказал Гэннон, засовывая руки в задние карманы и оглядывая магазин.
— Ты взял меня с собой в магазин, чтобы выбрать кровать? Серьезно?
— Что? Ты знаешь, что мне нравится.
— Я знаю, что ты любишь в кровати, а не какие кровати ты предпочитаешь. Есть разница.
Он обнял ее за плечи.
— Этого достаточно. Кроме того, за углом есть пиццерия, и, как только ты дашь добро на съемки здесь, мы сможем пойти и взять превосходную пепперони и даже какие-нибудь дурацкие салаты, если ты настаиваешь на зелени.
— Это работа, Гэннон. А не свидание. — Ее напоминание об их профессиональных отношениях было больше похоже на укоренившуюся привычку, чем на фактическое отрицание.
Он проигнорировал ее нежелание и потащил ее дальше в глубину склада. «Он прав. Это станет отличным местом для съемок», — решила она. Высокие промышленные стеллажи создавали импровизированные проходы и вмещали все: от переделанных светильников до каминных экранов.