Мебельный отдел был организован без всякой логики и причины: мягкие кожаные диваны расположились рядом с изящными письменными столами и разноцветными проволочными стеллажами для кухонной утвари.
Гэннон плюхнулся на кровать с балдахином и головокружительными завитками.
Пейдж покачала головой.
— Не-а.
Он открыл один глаз.
— Почему?
— Слишком женственно, — настаивала она.
Он перекатился на бок.
— Ладно, всезнайка. Посмотрим, что выберешь ты.
Пейдж рассматривала ассортимент, пока Гэннон зевал, лежа на матрасе. Она знала, что сейчас он не особо заинтересован в покупке мебели. Он хотел отвлечь ее от стычки с матерью. И ей это было нужно.
Он знал ее, хотела Пейдж признавать это или нет. Гэннон потратил время, чтобы понять ее, и это знание не испарилось с окончанием их отношений или расставанием, или чем бы оно ни было. Он заботился о ней. А иначе зачем бы ему таскать ее в магазин и пиццерию, чтобы она не предавалась унынию?
Он был хорошим человеком, надежным.
Он совершил ошибку, но Гэннон Кинг был не из тех парней, которые ошибаются больше одного раза.
Он оказался в постели с Миган и больше никогда не позволял этому повториться. Он не был до конца откровенен с Пейдж, и с тех пор, как столкнулся с последствиями, был исключительно честен. Он учился, приспосабливался, и он все еще хотел ее.
Она увидела ее тогда. Темное дерево, легкий изгиб изголовья, извилистые кожаные вставки. Каркас кровати располагался достаточно высоко, чтобы вместить ящики с обеих сторон. Он был большим, прочным и – она проверила матрас – в самый раз для мускулистого телосложения Гэннона. Достаточно мягкий, чтобы чувствовать себя комфортно в конце долгого дня, и в то же время достаточно твердый, чтобы обеспечить поддержку. Она откинулась на подушки и закрыла глаза, пытаясь представить себе кровать в пространстве, которое станет главной спальней Гэннона.
«У кирпичной стены», — решила она. Две массивные прикроватные тумбы с сексуальными лампами из серого дерева. Темно-синий текстиль для штор и постельного белья. Да, это ему подходит.
Она почувствовала, как матрас прогнулся, ощутила его вес на кровати рядом с собой.
— Ладно, ты победила, — вздохнул он.
— Я знаю.
Она открыла один глаз и повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он лежал на боку, положив одну руку под голову, и изучал ее своими серьезными зеленовато-карими глазами. Эти глаза отражали все. Желание, потребность, нежность… и что-то более сильное, более острое. Но он сдерживал все это, ожидая, когда она будет готова, когда сама примет решение.
И когда она отбросила все остальное, это оказалось самым простым решением в ее жизни.
— С пиццей придется повременить, — выдохнула она.
--------
— Почему здесь? — прошептала она в напряженный рот Гэннона, пока он доводил ее до исступления. Ее спина была прижата к входной двери особняка, пока он вслепую возился с ключами.
— Дом, — прорычал он. — Я хочу, чтобы ты была здесь. Я хочу, чтобы мы оба запомнили самый первый раз здесь.
Для нее этого было достаточно. Дверь за спиной распахнулась, и они ввалились внутрь, отказываясь отрываться друг от друга достаточно надолго, чтобы переступить порог. Было темно, но Гэннон знал дорогу. Он наполовину нес ее вверх по лестнице, избегая шатких перил, которые были где-то дальше по списку на ремонт.
Дверь в комнату, что должна была стать спальней, еще не была завершена, поэтому Гэннон протащил ее через проем.
— Уверена? Ты уверена? — спросил он ее, его руки были заняты стягиванием ее свитера через голову.
Ее губы оторвались от его.
— Уверена. Я хочу тебя, Гэннон. Здесь. Сейчас. Быстро.
— Слава Богу. — Он снял с себя рубашку и бросил ее на пол, разровняв ногой. — Это произойдет здесь, Пейдж.