Он отпустил ее волосы только для того, чтобы схватить за грудь, сжимая, и Пейдж на полной скорости устремилась к оргазму. Она чувствовала, что приближается к кульминации, а затем Гэннон вошел в нее, оставаясь внутри, его ноги впивались в пол, позволяя ему полностью погрузиться в нее.
Его победный вскрик, когда он кончил в нее, разорвал полумрак комнаты. Она дрожала под ним, чувствуя, как он подстраивает силу своих толчков под волны ее собственного освобождения. Его удовольствие вторило ее.
ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ
— Что ты делаешь? — спросила Пейдж. Ее голова покоилась на руке, которую Гэннон подложил под нее. Они оба смотрели на незавершенный потолок в главной спальне.
— Мысленно сочиняю благодарственное письмо твоей маме.
Она рассмеялась, приподнимаясь на локте, чтобы рассмотреть его и ткнуть в ребра.
— Очень смешно.
— Дорогая Лесли, не знаю, как отблагодарить вас в достаточной мере за то, что были напыщенной сукой и заставили свою красивую, упрямую дочь изменить свое решение, — продекламировал он.
— Ты нелеп.
— А ты думаешь о пицце. — Гэннон скривил свое красивое лицо так, будто пытался прочитать ее мысли. — И пытаешься понять, что все это значит.
Пейдж плюхнулась обратно на спину, прерывая зрительный контакт. Именно об этом она и думала.
— Я не хочу отношений прямо сейчас, Гэннон.
— Так ты использовала меня ради секса? — спросил он с притворным ужасом.
— Я уже и забыла, каким забавным ты становишься после секса, — проворчала Пейдж, закидывая руки за голову.
Гэннон протянул руку, и его большая ладонь сомкнулась над ее грудью.
— Я все время забавный. У тебя просто ужасная память.
— Сегодня мой день рождения. — Она не была уверена, зачем сказала это, кроме того факта, что это продолжало крутиться в ее голове. Она видела свою мать в свой день рождения, а Лесли не вспомнила. Пейдж и сама едва помнила. Сейчас ее жизнь шла полным ходом, и у нее не было времени на такие вещи, как отношения с сексуальными, пылкими мужчинами или дни рождения. Какой бы бунтаркой ни считала Пейдж ее мать, казалось, что в конце концов она шла по стопам семьи.
— Сегодня твой день рождения, и ты позволила мне трахнуть тебя на полу стройплощадки? — Гэннон был на удивление взбешен.
— Эм… спасибо? — Она не была уверена, какого ответа он ожидал.
Он оттолкнулся от пола, натягивая джинсы.
— Вставай. — Когда она двигалась недостаточно быстро, по его мнению, Гэннон поднял ее на ноги.
— Боже, это что, «пришел, кончил, ушел»?
— Одевайся, Пейдж. У нас день рождения.
— Не будь смешным. Я не хочу отмечать день рождения.
— Я не хочу отмечать день рождения, Гэннон. Я не хочу отношений, Гэннон. — Он неверно процитировал ее отвратительным фальцетом. — Иногда ты действительно бесишь, знаешь об этом?
— Ты был намного добрее ко мне, когда не знал, что у меня день рождения.
Но он был слишком занят, глядя на часы и бормоча что-то себе под нос. Возбуждение от секса быстро угасало, и Пейдж пожалела, что не держала свой большой рот на замке.
— Идем! — Приказ был отдан им через плечо, когда он спускался по лестнице на первый этаж.
Пейдж натянула свитер, застегнула ширинку на джинсах и пошла за ним.
— Да-да. Идем.
--------
На Бруклин опустилась ночь – по крайней мере, настолько темная, насколько это было возможно в районе с его армией светодиодных фонарей. Они проехали несколько кварталов, прежде чем Гэннон повернул руль и мастерски загнал огромный пикап на парковочное место перед закрытой рыбной лавкой.
— Оставайся здесь.
Прежде чем она успела придумать остроумный ответ, он уже хлопнул дверью и зашагал вниз по кварталу. Пейдж откинула голову на спинку сиденья и вздохнула. Сегодня она выбросила свою волю в окно и приняла плохое решение, которым был Гэннон Кинг. Снова.