— Разоряйте кассу, котятки. Гейдж официально в здании!
Со всех этажей дома раздались одобрительные возгласы.
— Вы делали ставки на это? — Пейдж закрыла лицо руками.
Фелиция бросила на нее недоверчивый взгляд.
— Никто не стал бы ставить против Гэннона, — сказала Фелиция. — Я имею в виду, посмотри на него. Кто от такого откажется?
Гэннон расцвел, словно павлин.
— Так, откуда тогда деньги?
— Каждый из нас скинулся по двадцать баксов, чтобы отпраздновать, когда вы двое наконец переспите. У нас скопилась приличная сумма, которая только и ждет вас двоих.
Пейдж решила, что ее руки прекрасно себя чувствуют там, где они есть, и не стала открывать лицо.
— Просто чтобы ты знала, Фелиция, — сказал Гэннон, подходя сзади к Пейдж и обнимая ее за плечи. — У нас все серьезно.
— Так-так. — Брови Фелиции взлетели вверх. — Лично от себя скажу: наконец-то, черт возьми!
— Чувствую ровно то же самое, — согласился Гэннон.
— Я собираюсь пойти и рассказать всем об этом. Вы двое пойдете сегодня с нами куда-нибудь, хорошо? Отметим?
Гэннон сжал плечо Пейдж.
— Конечно. — Голос прозвучал как хрип, но в конце концов это было согласие. Фелиция вприпрыжку выпорхнула из комнаты, насвистывая «С днем рождения».
— Видишь, принцесса? Это было не так уж и сложно, правда?
ЗИМА
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ
Дом постепенно обретал форму, с гордостью отметил Гэннон, отодвигая носком ботинка открытую коробку с плиткой. Из адской дыры он медленно превращался в чистый холст. Солнечный свет лился через новые окна на свежеотшлифованный паркет. Затхлый запах в воздухе сменился ароматами свежих опилок и пота. Прогресс был виден повсюду.
На верхних этажах уже закончили каркасы для спален, гостиных и ванных комнат, а к полудню они закончат с офисом Гэннона и небольшой мастерской внизу. После этого они смогут смонтировать гипсокартонные стены на всех четырех этажах.
Гипсокартон всегда был переломным моментом. Они демонтировали старую сантехнику, проводку и систему вентиляции, вытащили радиаторы, залатали полы, которые еще можно было спасти, и привели в порядок фасад. Крыша была новой. Ландшафт теперь больше походил на заросший двор, а не на нетронутые джунгли.
Ирония заключалась в том, что между демонтажем и гипсокартоном зрителей мало что интересовало в процессе ремонта.
Кадры, на которых его бригада прокладывает новые электрические сети или вентиляционные каналы, редко попадали на экран. Зрители обожали день разрушений и то, как возводятся новые стены, символизируя переосмысление пространства, но их не интересовало, что находится внутри этих стен. Внутренности, как ему нравилось их называть, были основой любого проекта. Какая разница, как блестит плитка у тебя на стене, если твой пятидесятилетний водопровод протекает? Но зрители, как правило, не разделяли его взглядов.
Он провел рукой по свежесмонтированным стойкам, обрамлявшим его хозяйскую спальню.
График съемок, который продолжал быть довольно плотным, приближался к долгим дням, связанным с процессом дизайна.
Но это было символом того, что ви́дение воплощается в реальность. Именно на этом этапе его бригада переставала считать его безумцем и начинала видеть потенциал.
Потенциал и ви́дение – то, в чем он редко ошибался. И именно их он видел в своих отношениях с Пейдж. Возможно, ему пришлось буквально втянуть ее в это, брыкающуюся и кричащую, но в итоге все сложилось лучше, чем кто-либо из них ожидал. А его ожидания были довольно высоки.
Он привык просыпаться рядом с ней и обнаруживать, что она обнимает его, или наоборот. Когда они бодрствовали и работали, она не давала ему отрываться от земли, а он подталкивал ее к выходу из зоны комфорта. Она вжилась в роль режиссера и никого, кроме самой себя, не удивила, когда ей все удалось. Она проработала за камерой достаточно долго, чтобы начать создавать истории в режиме реального времени, что облегчило редакторам постпродакшна их доработку.