Его впечатлило то, как глубоко она изучила тонкости строительных процессов и как чутко спланировала график, учитывая интересы его бригады – это оценили и Гэннон, и остальные его ребята.
А в свободное от работы время они также разработали предварительный личный распорядок дня, который он считал неотъемлемой частью отношений. Они проводили темные ночи в обнимку, наслаждаясь друг другом с тем же усердием, с каким работали. В свои редкие выходные они готовили ленивый поздний завтрак у него дома, экспериментируя с простыми рецептами, с которыми могли справиться сами, и проводили вторую половину дня, обсуждая совместные проекты. Когда Бэкки не было в городе, а так бывало большую часть времени, Гэннон помогал Пейдж в выполнении любых задач, которые она ему доверяла.
Ее обширные исследования были сведены к минимуму в полезной раскадровке для фильма. Список желающих дать ей интервью рос. И ему нравилось быть частью всего этого.
Как-то вечером он вернулся домой после кружки пива с Флинном, но у входной двери его остановила прыгающая от волнения Пейдж. Она заручилась поддержкой очень уважаемой активистки движения за права женщин, которая, как ей казалось, была не из их лиги. И Гэннон, с его новообретенными знаниями о пионерах борьбы за права женщин, знал не только имя этой женщины, но и несколько ее наиболее известных достижений.
Они отпраздновали это пиццей и вином с Кэт и нонни. И пока они смеялись за обеденным столом, Гэннон осознал: у него есть все, о чем он когда-либо мечтал. Умная, сексуальная, упрямая женщина, которая заставляла его хотеть стать лучше и которую обожали его бабушка и сестра. Дом, построенный, чтобы стать трамплином для начала новой жизни. У него был процветающий бизнес, который бросал ему вызов и не давал скучать, а также начинающее мебельное предприятие на стороне. Он работал своими руками, создавал вещи, которые становились частью семейных историй.
У него было все.
Ему просто нужно было, черт возьми, удержать это в своих руках.
И, помимо самой Пейдж, было еще только одно осложнение, которое, как он думал, все портило.
Завтра вечером в эфир выходил финал сезона «Королей строительства», что означало проведение вечеринки с участием актеров, съемочной группы и руководства в баре какого-нибудь шикарного отеля. Мероприятие будет неформальным – ни камер, ни засад, устроенных Миган Блядь Тракс. Но будет много разговоров о работе, поцелуев в задницу и прочей ерунды. Постпродакшн включал сюжетную линию «любовного треугольника», которая, к сожалению, очень нравилась зрителям. Внимание в социальных сетях неуклонно росло по ходу сезона, и Гэннон предсказывал, что с финалом все станет еще хуже.
Насколько он знал, Пейдж была настолько поглощена новым шоу и планированием документального фильма, что не заметила всеобщего внимания.
Но завтра, когда в эфир выйдут кадры, на которых Миган врывается на съемочную площадку, защитить ее от этого будет невозможно. И это выводило его из себя.
Он не был уверен, как Пейдж воспримет это. Ей удавалось руководить новым шоу без особого вмешательства продюсерской компании, которая однажды уже подставила ее ради зрелища. Но встреча лицом к лицу с теми, кто принимал эти решения, не могла не обернуться гребаной катастрофой.
Его первым порывом было ворваться туда и выбить из всех дерьмо. Казалось, с Миган это наконец сработало. Но каким бы приятным это ни было, для Пейдж подобные действия создадут больше проблем, чем решат. Пейдж нужно было твердо встать на ноги самостоятельно и показать всем два средних пальца. Но это не означало, что он не будет стоять прямо у нее за спиной, готовый надрать задницу любому, если она попросит его об этом.