— Нет. Я забираю ее обратно, — сказал он, его тон не оставлял места для возражений того, кто был на другом конце провода. — Ей нужен отдых. Покажи мне хоть кого-то в этом шоу или на всем вашем чертовом телеканале, кто работает усерднее, чем она. Она дала вам интервью. У вас есть кровавые подробности. Оставьте ее в покое, или я сделаю из этого проблему. И вы не будете использовать ее боль ради рейтингов.
Он повесил трубку с таким видом, словно хотел раздавить телефон голыми руками. Но Пейдж заметила, что он краем глаза увидел, как она машет ему с пассажирского сиденья, и выражение его лица смягчилось.
— Поехали, принцесса. — Пейдж поняла, что они никого не могли обмануть. Просматривая запись постфактум, она осознала, что они не смогли бы скрыть свои чувства и от слепого. В кадре было слишком много правды, и она стоила того, чтобы за нее держаться.
Когда сцена снова сменилась, Пейдж вздрогнула. Она точно знала, что это за день, когда увидела себя, наблюдающей за подъезжающим к тротуару внедорожником. Камера запечатлела мертвенно бледное лицо Пейдж, когда Миган с важным видом подошла к Гэннону и прижалась к нему.
— Ты можешь задаваться вопросом, почему я показываю тебе это, когда ты уже видела все собственными глазами. Я хотел, чтобы ты увидела вот что…
Миган неторопливо подошла посмотреть отснятый материал, Пейдж ушла, а Гэннон наконец отмер. Проведя рукой по губам, он стер слои блеска и бросился к ней.
— Разве ты не рад видеть меня, секси?
— Какого черта ты здесь делаешь? — потребовал ответа он. Но Гэннон смотрел не на нее. Он искал кого-то другого. — Какую часть из «держись от меня, черт возьми, подальше» ты не понимаешь?
Миган снова медленно подошла к нему.
— Только не говори мне, что не хочешь поиграть, — промурлыкала она.
Лицо Гэннона превратилось в маску гнева и отвращения.
— Я уже говорил тебе раньше, что не хочу иметь с тобой ничего общего, так что лучше смирись с этим фактом.
Снова зазвучал голос за кадром:
— Пейдж, я знаю, мы все обсудили, но мне нужно было, чтобы ты увидела, действительно увидела, что в моей жизни не было места ни для кого, кроме тебя, с того самого дня, как я тебя встретил. И вот почему я сделал этот дом для тебя.
Пейдж поднесла руки ко рту и покачала головой.
— Я увидел его и понял, что он должен быть твоим. — Он слегка усмехнулся. — Нашим.
— Боже мой. — Теперь все обрело смысл. Он спрашивал ее мнение о каждой комнате. Она выбрала половину отделочных материалов в доме и ничего не заподозрила. Как она могла этого не заметить?
— Я знаю, что это сложно принять, — сказал Гэннон на видео. — Но первые несколько раз, когда я говорил тебе, что люблю, все прошло не очень хорошо. Поэтому я хотел убедиться, что на этот раз я сделаю все правильно.
Слезы Пейдж больше не были беззвучными.
— Пейдж?
Она обернулась на звук своего имени и увидела Гэннона во плоти, стоящего за диваном. Она вытерла слезы, которые, казалось, просто не могли перестать литься.
— Я люблю тебя, Гэннон. — Она выпалила эти слова без предисловий, без подготовки. Но она больше не могла держать их взаперти. — Я влюблена в тебя, и я не осознавала этого, пока не увидела стену в твоей столовой.
— Стену в нашей столовой. — Он улыбнулся и обошел диван, засунув руки в карманы.
— Ты сумасшедший. Этого не может быть. — Пейдж задрожала, желая протянуть руку и растаять в его объятиях.
— Вот. Лови, — сказал он. Он вынул руку из кармана и что-то бросил ей.
Она поймала это в воздухе и посмотрела. Это была связка ключей.
— От дома?
Он молча кивнул, выжидающе глядя на нее.
Она едва могла видеть сквозь слезы. Ключи были теплыми в ее руке. Она провела по ним большим пальцем и почувствовала что-то еще, кроме ключа. Снова взглянув на брелок, Пейдж ахнула.