Пейдж наградила его улыбкой.
— На этот раз я абсолютно с тобой согласна. Хотя я буду скучать по всем этим гостиничным номерам, — поддразнила она.
Он поднял ее и закружил. И Пейдж поняла, как сильно он беспокоился о том, как она отреагирует.
— Я буду возить тебя раз в неделю в дерьмовый мотель. На свидание. — Он усадил ее обратно на рабочий стол и склонил голову, чтобы запечатлеть поцелуй на ее губах. Но даже это легкое прикосновение намекало на силу, на потребность, кипящую прямо под его в высшей степени сексуальной оболочкой.
Пейдж положила руки ему на грудь.
— Ты весь мокрый.
Он решил эту проблему, стянув футболку через голову и бросив ее на ленточную пилу.
— А ты полностью одета.
— Я надеялась, что ты сможешь что-нибудь с этим сделать.
Она услышала низкий рокот в его груди. Она любила, когда он был таким. Диким. Грубым. Сексуальным.
— Где Габс? — требовательно спросил он, проводя руками по ее бокам и задерживаясь на изгибах груди.
Габриэлла Франческа Кинг была самым красивым ребенком в мире, по словам ее родителей и нонни Гэннона, Франчески старшей.
— Не злись, — предупредила Пейдж. Его пальцы впились ей в бока.
— Господи, Пейдж. Где она? — Паника прогнала завесу похоти из его карих глаз.
— Мы обедали с моей матерью, и она настояла на том, чтобы оставить Габби у себя на вторую половину дня.
— Доктор Лесли «Ледышка» Сент-Джеймс нянчится со своей внучкой?
Пейдж сморщила нос.
— Ты действительно так мало веришь в меня? Экономка моей матери, Чери – мать троих детей и бабушка семерых – в восторге от возможности присмотреть за ней, а моя мама просто показывает Габби своему винному клубу.
— Означает ли это…
Пейдж обвила руками его обнаженную шею.
— О, да, Кинг. У нас целый день в распоряжении. И на мне нет нижнего белья.
Если он не был возбужден раньше, то Гэннон возбудился сейчас. Пейдж обхватила его твердый член через поношенные джинсы и довольно замурлыкала, когда он выгнулся от ее прикосновения. Ей нравилось, как сильно он хотел ее.
— Скажи мне, что ты пошла на обед к своей матери без нижнего белья, — умолял ее Гэннон, скользя ладонями по ее ногам к коленям, где он позволил им скользнуть под подол ее сарафана, чтобы исследовать.
Она этого не сделала. В конце концов, она выросла в семье Сент-Джеймс, и старые привычки к подобающему поведению отмирали с трудом. Но она сняла его на парковке магазина.
Пейдж кивнула, слегка приврав, и он притянул ее к себе, пока между ними не остались только джинсы.
— Мне нравится это платье, — прохрипел он. — Прости, что испорчу его.
Пейдж вскрикнула, когда он резко дернул лиф, порвав обе бретельки.
— В чем я уйду отсюда? — спросила она, хлопнув по его обнаженной груди.
Он усмехнулся и опустил голову к верхнему изгибу ее груди.
— Мы позаботимся об этом после нескольких оргазмов, — пообещал он.
Она бы поспорила ради потомков, но его язык скользнул к ее соску. Грубая текстура и влажный жар заставили ее захныкать.
— О, Боже.
— Король, милая, — поправил он ее.
— Ты такой придурок. — Она прошипела эти слова сквозь зубы, когда он накрыл ее губы своими. — Мой придурок.
— Ммм, а ты такая чертовски сексуальная, Пейдж. — Его дыхание обожгло ее затвердевший сосок. — Я тебя недостоин, но так рад, что тебе все равно.
— Заткнись, Гэннон, — сказала она ему. Она откинулась на столешницу и предоставила ему делать то, что он хочет. Его руки блуждали по ее коже, пока платье не собралось вокруг талии.
— Я думаю о тебе вот такой каждый раз, когда я здесь, — признался он низким и напряженным голосом.
Подобные греховные фантазии посещали ее всякий раз, когда они были порознь. Пейдж думала, что это наскучит, когда они поженятся, а потом снова наскучит, когда родится их дочь. Но потребность была такой же острой, как и всегда.