Пейдж скрыла свой смешок за кашлем.
Обычно эмоциями Гэннона Кинга руководил вспыльчивый темперамент, который обжигал любого в радиусе сорока футов2. Строитель по профессии, он также был художником по дереву и создавал предметы мебели, что являли собой единственные в своем роде произведения искусства. Женская аудитория поклонялась телосложению Гэннона без рубашки, но Пейдж испытывала слабость к его мебели, а не к самому мужчине. В комплекте с его талантом шла страстная, склонная к спорам, упрямая натура, которая часто задерживала съемки и выводила Пейдж из себя.
— Мы хотим увидеть его человеческую сторону. Кэт отлично справляется с игрой на публику, но Гэннону нужно немного смягчиться. Зрители будут в восторге.
Кэт Кинг была не менее привлекательной и талантливой сестрой-близнецом Гэннона. Будучи младше на две минуты, у нее были те же ореховые глаза, обрамленные длинными ресницами, что и у Гэннона. Однако в то время, как у ее брата были темные, обычно коротко подстриженные волосы, у Кэт были мили калифорнийских светлых локонов3. Там, где он был резок, Кэт сглаживала углы. Там, где Гэннон спорил, она находила компромисс. Без их сверхъестественного сходства было бы трудно установить семейную связь, основываясь только на поведении.
— Пейдж. — Мужчина в слишком обтягивающем костюме Hugo Boss (Как его звали? Рэймонд? Ральф?) указал на нее пультом дистанционного управления. — У тебя было несколько стычек с Гэнноном. Мы надеемся, что ты разозлишь его и заснимешь это на камеру. Ты знаешь, он мягок с детьми. Посмотри, сможешь ли ты подтолкнуть его к этому. Готовы предоставить тебе бонус в размере пяти тысяч долларов, если мы увидим его слезы.
Она кивнула, признавая, что услышала мужчину, на самом деле ни на что не соглашаясь. Это было правдой. Между ними было немало споров на съемочной площадке первого сезона реалити-шоу о ремонте домов. Гэннон, казалось, инстинктивно знал, на какие кнопки нажимать, чтобы заставить ее кипеть от злости. Учитывая мгновенный успех шоу, телеканал заказал второй сезон из двенадцати эпизодов, что даст ей достаточно времени на общение с дерзким ведущим.
Если бы она была таким полевым продюсером.
Но, как бы ей ни нужны были дополнительные пять тысяч долларов, она не собиралась подставлять Гэннона и доводить его до крайности или вызывать у него эмоции ради забавы. Может, он и был мудаком, но он был чрезвычайно талантливым мудаком. И в глубине души она могла уважать его открытую ненависть к «телевизионному дерьму».
Не то чтобы она когда-нибудь сказала ему об этом.
Эдди ткнул в нее концом шариковой ручки под столом.
— Мы сделаем все, что в наших силах, — сказал Эдди Рэймонду-Ральфу. Его лицо было идеальной маской для игры в покер, в то время как пальцы Пейдж порхали над ноутбуком, делая заметки.
Эдди, скрываясь за очками в тонкой оправе, которые носил с середины девяностых, никогда не выдавал своих мыслей ненужной мимикой или языком тела. Он говорил ясно и знал, когда битва не стоит того, чтобы сражаться. Вот почему, в индустрии вечной погони за молодостью, Эдди тряс копной серебристых пушистых волос и никогда не приближался к игле с ботоксом.
Презентация продолжалась, а взгляд Пейдж блуждал по Нью-Йорку за стеклянной стеной. Они находились в центре города, на шестом этаже штаб-квартиры продюсерской компании. Название «Саммит-Уингенрот Продакшнс» звучало как у компании с долгой, респектабельной историей, но она была основана пятью годами ранее бывшей звездой реалити-шоу и зарабатывала на том, что выпускала десятки шоу практически без сценария для разных телеканалов.
«Короли» были единственным шоу в длинном списке компании, которое Пейдж могла переварить. Они помогали людям, и для нее это было решающим фактором. А для «Саммит-Уингенрот» это был дерзкий трюк, чтобы привлечь аудиторию и продать рекламу.