ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Пейдж закрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья. Самолет вот-вот должен взлететь и доставить ее команду на следующие съемки в Мэн, а тем временем она сможет урвать несколько часов заслуженного сна.
Продакшн последнего эпизода прошел идеально – неслыханный подвиг для реалити-шоу – и в конце недели Гэннон и Кэт смогли передать ключи к полностью отремонтированному бунгало в стиле крафтсман20 плачущим Джой и Тигану.
У Гэннона состоялся таинственный разговор с некоторыми боссами телеканала, и условие, что Кинги посещают «Интерьеры для дома» в каждом эпизоде, было волшебным образом отменено. В качестве компромисса Кэт было приказано добавить упоминания и фотографии продукции в свой закулисный блог. Однако Пейдж сочла это победой, поскольку это позволило сохранить искренность шоу.
Вся группа была в хорошем расположении духа после удачной недели, и Пейдж приняла это за благословение, так как следующие съемки обещали быть мучительными.
Мать-одиночка Карина была экзотической красоткой с темными волосами и бронзово-карамельной кожей. Она собрала сто тысяч долларов за счет краудфандинга21 для детской больницы, в которой лечили ее дочь от рака мозга. У Малии, которой исполнилось шесть лет, только что случился рецидив после того, как медсестры детской больницы обратились на шоу от имени семьи.
Шансы на повторную ремиссию были менее высокими и благоприятными, и Пейдж знала, что это будет тяжело для всех участников. Но эту историю нужно было рассказать, и она сделает все возможное, чтобы быть как можно более чуткой к нуждам семьи.
«Чуткость» – не совсем второе имя Гэннона, но она надеялась, что он будет вести себя так же, как на последней съемке. Но Пейдж также знала, что не стоит делать ставку на постоянство, когда дело касалось его темперамента.
Она почувствовала, как чье-то тело опустилось на соседнее сиденье, и лениво приоткрыла глаз. Обычно она сидела с Сэмом или Луисом, потому что никто из них не любил разговаривать во время полета. Они не возражали против соседа, который обычно крепко засыпал еще до того, как на борту подавали напитки. Но она увидела не жемчужную улыбку Сэма и не костлявые плечи Луиса. На нее смотрели золотисто-карие глаза Гэннона, наполненные весельем.
Пейдж выпрямилась в своем кресле.
— Ты не будешь сидеть со мной.
— Ты ворчливая, когда просыпаешься, — сказал он, втискиваясь всем телом в сиденье и устраивая книгу на коленях. Он был одет в джинсы и темно-синюю футболку, которая обтягивала каждый мускул на его груди и руках. Как опытный путешественник, он предпочел шлепанцы, чтобы быстрее пройти досмотр.
— Я не ворчливая и я не только проснулась, — проворчала она, подтверждая его точку зрения. — Я имела ввиду, почему ты не в первом классе?
Это была единственная роскошь, на которую Гэннон не жаловался, учитывая его высокий рост. Место для ног в первом классе было необходимостью. Его колени уже были широко разведены, чтобы вместить длину его ног. Левое колено Гэннона беззастенчиво вторглось в ее личное пространство.
— Я подумал, что Сэму понравится хоть раз насладиться пространством для ног.
— Сэм ниже тебя на целых три дюйма22, — возразила Пейдж.
— О, но у Сэма есть кое-что, чего нет у меня.
— И что же это? — сухо спросила Пейдж.
— Влюбленность в мою сестру.
Пейдж ухмыльнулась.
— Значит, ассистент продюсера влюблен в твою сестру, и ты был достаточно великодушен, чтобы уступить свое место в первом классе и провести следующие четыре часа зажатым в кресле вместе со мной?
— Что я могу сказать? Я – душка.
Он ухмыльнулся ей, и она почувствовала, как ее желудок непроизвольно сделал сальто. Она позволила своей скептически приподнятой брови сказать все за нее.