— Знаешь, раньше я думал, что ты просто высокомерная, — начал он непринужденно. — Потом мне показалось, что ты, как марионетка, шпионишь для телеканала.
— О, да неужели? — спросила она, доставая свою книгу из кармана на спинке сиденья, как будто ее не интересовал их разговор.
— Но я был неправ.
Она холодно посмотрела на него.
— Извини, кажется, я ослышалась. Прозвучало так, будто Гэннон Кинг только что признал свою неправоту.
Он поднял руки.
— Полегче со мной. Я знаю, что это сложно принять.
Пейдж отчаянно мечтала о паре бирушей, которые могли бы заглушить звуки, исходящие от ее нежеланного соседа.
— Я наблюдал за тобой.
— То, что ты выглядишь так, как выглядишь… — Она позволила своему взгляду скользнуть вниз по его телу и вернуться к лицу. — Не делает это заявление менее жутким. — Хотя она была уверена, что в мире есть легионы женщин, которые превратились бы в лужицы вожделения, если бы Гэннон Кинг признался, что наблюдал за ними.
— Не в стиле жуткого сталкера, — поправил он ее. — Я наблюдал за твоей работой на этой неделе и пришел к совершенно иному выводу.
Она вздохнула, приказывая себе не поддаваться, но уже задавала вопрос.
— И к какому же выводу ты пришел?
— Ты – наблюдатель.
Пейдж удивленно моргнула.
— Видишь? Вот это, — сказал он, указывая пальцем ей в лицо. — Я бы задавал вопросы и пытался вникнуть в это утверждение, может быть, начал спорить. Но ты? Ты просто ждешь, чтобы посмотреть, что последует дальше.
Она хотела перебить его, сказать что-нибудь, что угодно, но ей до смерти хотелось узнать, к чему он клонит.
— Я – твоя противоположность. Я хочу погрузиться в процесс и заставить все работать так, как нужно мне, ты же настроена отсиживаться и наблюдать, как события развиваются естественным путем. Ты не равнодушна. Ты спокойна.
— И терпелива, — добавила она.
Он ухмыльнулся, и рядом с его ртом появилась всемирно известная ямочка. Боже милостивый, он никогда раньше ей так не улыбался. Неудивительно, что Instagram сходил с ума каждый раз, когда Кэт выкладывала его фотографию. Пейдж боролась с желанием обмахнуться своей книгой. Их близость воздействовала на нее, и не было никакой возможности сбежать, не забравшись к нему на колени. Самолет начал выруливать на взлетно-посадочную полосу, набирая скорость.
Пейдж всю жизнь – по большей части – несправедливо считали заносчивой или равнодушной. Гэннон был последним человеком на земле, от которого она могла ожидать, что тот действительно ее поймет.
— Так значит, ты полностью меня раскусил?
— Даже не близко. Но я наслаждаюсь своим исследованием, — сказал он хриплым голосом, когда шасси оторвались от земли. — Это делает съемки более сносными.
Взлет самолета отозвался в ее теле. Ей хотелось отвернуться от Гэннона, чтобы понаблюдать из иллюминатора, как Техас исчезает под ними. Но Пейдж этого не сделала. Она выдержала его пристальный взгляд, ища в этих теплых карих глазах то, что он недоговаривал. Он был заинтересован, но она не понимала, почему.
— Гэннон. — В ее голосе прозвучала легкая предупреждающая нотка.
— Пейдж.
— Не думала, что ты знаешь мое имя, — сухо сказала она ему.
— Я знаю гораздо больше, чем твое имя, Пейдж Сент-Джеймс. Почему бы тебе не спросить меня о том, что ты действительно хочешь знать? У нас впереди долгий полет.
— Именно поэтому я не хочу тебя спрашивать о том, что хочу узнать. Четыре часа словесной перепалки с тобой были бы утомительны.
— Как насчет того, чтобы сократить ее до часа? А потом ты сможешь почитать свою книгу или придумать уловки для повышения рейтингов, или что ты обычно делаешь в самолете. — Он был игрив, и это была та его сторона, которой было очень сложно сказать «нет».