— Ладно. Почему ты на телевидении? — Это не давало ей покоя с самого первого дня. В Гэнноне Кинге не было ничего, что кричало бы, что он жаждущий славы человек. Он терпеть не мог находиться перед камерами, ненавидел оставаться тет-а-тет с ней и камерой и не терпел задержек в рабочем графике, вызванных съемками.
— О, ты имеешь ввиду, помимо моей предельно сексуальной внешности? — спросил он. Его тон был беспечным, но он провел рукой по голове, что выдавало его нервозность.
Пейдж одарила его спокойным взглядом.
— Ты намекаешь, что это не работа моей мечты. И ты права. У меня планы посерьезнее телевидения. Так же как и у тебя.
Пейдж открыла рот и снова закрыла его. Все вокруг них были сосредоточены на экранах, размещенных на задней части сидений, или наслаждались сном. Казалось, что они здесь совсем одни.
Он наклонился, взявшись за ее подлокотник.
— Продолжай отрицать это, но я точно знаю.
— Что навело тебя на эту мысль? Может быть, это работа моей мечты.
— Если ты будешь так говорить, я отвечу, что это полная чушь. У меня ушло некоторое время, чтобы осознать, что ты можешь злиться из-за всего этого так же, как и я. Ты делаешь это каждый раз, когда психуешь – сжимаешь челюсти на пять секунд. Думаю, ты так же впиваешься ногтями в свои ладони. Пять секунд, а затем ты отвечаешь таким приятным, доброжелательным тоном, который на самом деле полная херня. Но ты выглядишь такой искренней, что все ведутся на это. Я бы хотел хоть раз услышать, что проносится в твоей голове в эти пять секунд. Увидеть тебя настоящую.
Она недооценила Гэннона. Он видел гораздо больше, чем она когда-либо предполагала. Пейдж облизнула губы.
— Видишь? Вот опять. О чем этот внутренний диалог? — тихо спросил Гэннон.
— О том, что, возможно, я недооценила тебя. Самую малость. Многое зависит от ответа на вопрос, которого ты избегаешь.
Гэннон мгновение внимательно изучал ее, а затем вытащил свой телефон из кармана джинсов.
— Вот почему я на телевидении. — Он протянул его Пейдж. На экране был изображен Гэннон, улыбающийся рядом с миниатюрной округлой женщиной, которую он держал под руку. Ее голову обрамляли серебристые кудри, а улыбка была точно такая же, как и у него.
— Твоя бабушка?
— Моя нонни. — Он произнес это на безупречном итальянском и с такой любовью, что Пейдж почувствовала, как ее сердце затрепетало.
— Мечтой всей жизни твоей нонни было увидеть вас с Кэт по телевизору?
— Скорее, мое желание всей жизни – видеть ее счастливой.
— Это очень мило, — сказала Пейдж, отдавая ему телефон.
— Но это все равно не заставляет тебя доверять мне, — предположил он.
— Почему ты хочешь, чтобы я тебе доверяла?
Он бросил на нее еще один из своих долгих тлеющих взглядов, и она подумала, не вспыхнет ли от него до самых кончиков пальцев.
— Пока не знаю. Ты меня заинтересовала. Мне нравится разбирать вещи на части и выяснять, что заставляет их работать.
Пейдж кивнула. Она видела это в нем. Гэннон преуспевал в трудностях, где бы их не находил.
— Если я тебе кое-что расскажу, я должен знать, что это не выйдет за пределы этих мест. Мне не нужно, чтобы об этом узнал телеканал. Я также не хочу, чтобы Эдди был в курсе.
— Хорошо. — кивнула Пейдж.
— Вот так просто?
— Гэннон, я не знаю, что нужно сделать, чтобы заставить тебя понять, что я предана этой команде и людям на нашем шоу. Не каналу и не чертовым рейтингам. — Она услышала раздражение в собственном голосе и вздохнула.
Он одобрительно улыбнулся.
— Видишь? Это внутренний диалог, который меня интересует.
Рядом с ним появилась стюардесса с тележкой с напитками. Поскольку в ближайшее время она не собиралась спать, Пейдж попросила воду и взяла пакетик с крендельками, который протянул Гэннон. Стюардесса не сводила с него взгляд. Возможно, она узнала Гэннона по шоу, но, честно говоря, он был достаточно привлекателен, чтобы притягивать к себе внимание, основываясь только на его внешности.