— Итак, мне только что звонил миньон начальства, — сказал Эдди.
— Та-ак. — Пейдж недостаточно доверяла своему голосу, чтобы сказать что-то большее.
— Они видели вашу с Гэнноном фотографию в самолете.
— Та-ак.
— Им понравилось. А кадры, на которых ты расправляешься с ним в Южной Каролине? Это был хит. Поэтому они хотят, чтобы ты была в кадре.
— Что? — Пейдж обрела дар речи.
— Они хотят включить тебя в сюжетную линию. Вы с Гэнноном хорошо смотритесь сталкиваясь лбами. Они хотят, чтобы ты была своего рода закулисной частью шоу, но перед камерой.
— Что?! — Теперь она кричала, и ей было абсолютно наплевать, кто ее услышит.
— Они обещают повышение зарплаты. Небольшое. Но теперь ты отчасти звезда.
— Эдди, ни за что на свете…
— О, хэй, — перебил Эдди. — Мне пора на другую встречу. Я должен идти.
Он отключился, и Пейдж пришлось побороть желание бросить телефон в лужу грязи перед собой. У нее получилось. С трудом. Засунув телефон в задний карман джинсов, она уставилась на мутную воду и сосчитала до пяти. Когда это не сработало, она сосчитала до двадцати.
По сути, они вписали ее в сюжет как любовный интерес Гэннона. Ее карьера, какой она ее знала, официально была окончена.
— Пейдж? — позади нее раздался неуверенный голос Кэт.
Пейдж не обернулась.
— Да, Кэт?
— Все в порядке?
— Все нормально. Мне нужно кое о чем позаботиться, — сказала она Кингам, не глядя в их сторону, и, почти так же, как Билли, ушла, сославшись на расплывчатые важные дела.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Впервые в жизни Пейдж рано ушла с работы. Конечно, это все еще был девятичасовой рабочий день, но до начала утренних съемок еще было чем заняться. Она оставила подробные инструкции Энди и Мэл и убедилась, что у Билли есть номера ее мобильного и телефона в гостинице, прежде чем вернуться в свой номер. Реклама «Интерьеров для дома» увеличила бюджет шоу настолько, что вся съемочная группа остановилась в отеле получше, чем обычно.
Никаких прожженных дыр от сигарет, никакой плесени на потолке в ванной, а пульт дистанционного управления не был липким.
Но когда она вошла в свою комнату, ее угрюмое настроение не позволило ей насладиться атмосферой.
Она бросила сумку для ноутбука и толстовку в кучу прямо у двери и уткнулась лицом в кровать королевских размеров. Она так чертовски усердно работала, и все это пошло прахом из-за одной фотографии. Одной гребаной фотографии.
Она позволила себе поваляться ровно пять минут, прежде чем вытащить ноутбук и начать оценивать масштабы ущерба. Кэт была настолько популярна, что фотография привлекла внимание развлекательного новостного шоу. Они разместили фотографию, украшенную ярко-розовыми вопросительными знаками и сердечками, в своем блоге, задаваясь вопросом, не бросил ли Гэннон Кинг красавицу Миган Тракс ради своего продюсера.
— О, Боже, — прошептала Пейдж. У них было ее имя. К счастью, ее фанатичные стандарты конфиденциальности в социальных сетях не дали им ничего другого.
Ее мать, ответственная за два пропущенных звонка, была разочарована… А ее строгий голос звучал в голове: «Я же тебе говорила».
Она перечитала статью и просмотрела несколько других, прежде чем до нее начало доходить. Она беспокоилась о своей карьере, но один невинный сон мог пустить под откос отношения Гэннона с его девушкой, которая, судя по всему, никак не комментировала ситуацию.
Возможно, Миган и была, как о ней говорили, злобной стервой, но если Гэннон действительно заботился о ней, а Пейдж невольно нанесла ущерб…
Она чувствовала себя полной дурой. Униженной. Но она даже не задумалась, что это значило для Гэннона. Это был гребаный беспорядок, и она не видела выхода из него. Не теперь, когда телеканал решил, что она станет частью сюжета. Если она откажется, то потеряет работу. Если она подчинится, ее больше никогда не станут воспринимать в индустрии всерьез.