— Мы рановато, — сказала она с улыбкой, напоминающей восходящее солнце, — но мы с Малией встали в пять и не могли ждать больше ни минуты.
— Это будет лучший день в моей жизни, — объявила Малия, уперев руки в свои маленькие бедра и оглядывая команду, сжимающую в руках стаканчики с кофе. Она радостно помахала каждому, и даже Рико, печально известный утренний ворчун, подмигнул ей.
— Мне не терпится начать, — сказала им Пейдж. — Пойдемте выпьем кофе и, может, горячего шоколада, и я расскажу вам, чего ожидать сегодня.
— Мама, можно мне пончик? — Малия потянула Карину за рукав толстовки.
— Малышка, ты можешь съесть два пончика, если захочешь, — снисходительно сказала Карина. — До тех пор, пока тебя не будет тошнить.
Малия ударила в воздух своим маленьким кулачком.
— Да!
Пейдж направила их к палатке, где уже разместили стол для кейтеринга.
— Каждый раз, когда у нее появляется аппетит к чему-либо, я счастлива, — вздохнула Карина.
— Если есть что-то, что мы можем сделать сегодня, чтобы Малия чувствовала себя комфортнее, пожалуйста, дайте мне знать, и мы это сделаем.
— Вы уже делаете это, — сказала ей Карина, входя в палатку. — Она неделями говорила о своей новой розовой спальне и подушке в виде единорога.
Пейдж ухмыльнулась.
— Кэт проектирует комнату Малии, и я не могу сказать вам ничего конкретного, но заверю, что она впечатляет.
Карина сжала ее плечи.
— У меня очень хорошее предчувствие по поводу всего этого.
Пейдж почувствовала, как ее глаза необъяснимым образом увлажнились. От этого зависело так много, и не только для нее.
— Мама, вон тот красивый мужчина, который тебе нравится, — сказала Малия, держа в каждой руке по пончику и глядя на вход в палатку.
Гэннон, одетый в джинсы и хенли, вошел вместе с Энди. Они над чем-то смеялись.
— О, Боже, — вздохнула Карина в возвышенном состоянии восхищения мужчиной.
Пейдж облизнула собственные губы и подумала, показалось ли ей или Гэннон стал еще более привлекательным с тех пор, как вчера вечером принес ей пиццу и выпивку. Он поднял голову, его пристальный взгляд скользнул по ней, и она почувствовала, как пальцы ног в ботинках подогнулись, а в животе что-то затрепетало.
Дерьмо. Влюбляться в коллегу в целом было неудобно, но влюбляться в Гэннона в их нынешнем затруднительном положении было бы катастрофой.
Они приближались. Пейдж хотелось занять чем-нибудь руки.
— О, Боже мой! Он идет к нам. Мои волосы в порядке? — прошипела Карина, лихорадочно расчесывая ее идеальное короткое афро.
— Ты выглядишь так, будто только что сошла со съемочной площадки фотосессии, — сказала ей Пейдж. Она же выглядела так, будто только что вышла из комиссионного магазина в день скидок для пожилых людей. Почему она хотя бы не нанесла немного теней для век? «Потому что во время работы за кулисами любой макияж исчезает вместе с потом, который неизбежно вырывается из пор», — напоминала она себе. Кроме того, на самом деле она не хотела поощрять Гэннона продолжать видеть в ней кого-то другого, кроме своего полевого продюсера.
— Доброе утро, дамы, — с энтузиазмом сказал Энди. — Кто готов к новому дому?
Рука Малии, сжимавшая пончик с шоколадной посыпкой, взметнулась в воздух.
Карина встала позади дочери, как за живым щитом.
— Мы обе очень взволнованы, — застенчиво сказала она.
— Гэннон хотел прийти пораньше и представиться, пока не стало шумно и многолюдно, — объяснил Энди, в основном Малии.
Пейдж мысленно ударила себя по голове. Это была хорошая идея. Размеры Гэннона могли напугать некоторых детей, и тут были лишь Карина и Малия. Не было большой семьи, которая могла бы скрыть нервозность или нерешительность во время вступительной сцены-сюрприза. Но встреча с ним заранее дала бы Малии время привыкнуть к нему.