— Кэт, я не хочу говорить о твоем брате!
Кэт немного покружилась.
— Ладно, тогда расскажи мне о симпатичном парне в рубашке-поло.
— Почему бы тебе не рассказать мне о высоком мужчине в клетчатой рубашке?
Кэт продержалась на танцполе две песни, прежде чем наконец позволила Пейдж притащить ее обратно к бару.
— У меня день рождения! — объявила она во всю глотку, и толпа вокруг них зааплодировала.
Перед ней начали выстраиваться жетоны для напитков, как будто они росли прямо из барной стойки. Пейдж хлопнула по одному из них в ее руке.
— Не-а. Сначала жиры и вода.
Кэт подхватила куриный наггетс и надкусила его.
— Пейдж – моя няня, — объяснила она Гэннону.
— Я это понял, — сказал ее брат, веселясь с пьяной Кэт.
Кэт резко перестала жевать, ее лицо стало серьезным.
— Ты знал, что это также и твой день рождения?
Гэннон посмотрел на Пейдж поверх головы сестры.
— Сколько ты дала ей выпить?
— Черт возьми, если бы я знала. Я отвлеклась. Рико? — Пейдж махнула рукой оператору. — Ты видел, сколько выпила Кэт?
Он пожал плечами в фиолетовой рубашке для боулинга.
— Видел, как она пила пару шотов за столом с ребятами из колледжа. Ты видела, как Кэт пьет что-нибудь, Мэл?
Мэл подошла с джин-тоником в одной руке и пачкой телефонных номеров в другой.
— Кэт? Я видела, как ковбой в клетчатой рубашке угостил ее пару раз. О, а потом бармен подал ей какой-то розовый пенистый напиток.
— Дерьмо, — пробормотала Пейдж. Из-за Маркуса и Гэннона она забыла о своих обязанностях. Кэт никак не могла выйти из этого невредимой. А Кэт с похмелья во время съемок была хуже трезвого Гэннона.
Они проторчали в баре еще час, прежде чем Пейдж узнала блевотное лицо Кэт и вытащила ее наружу. Основной удар пришелся по кустам на парковке, но Кэт пообещала, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы ее не вырвало в фургоне. Все загрузились внутрь в разной степени трезвости и опьянения, и Гэннон, трезвый в свой день рождения, отвез их обратно в отель. Кэт сдержала свое слово, и ее снова вырвало только на парковке отеля. Она с энтузиазмом помахала портье, невнятно пробормотав что-то о днях рождения.
Гэннон и Пейдж помогли Кэт добраться до ее комнаты. Пейдж заставила свою подругу смыть макияж и почистить зубы, прежде чем уложить ее в постель. Она нашла в мини-холодильнике запас «Gatorade» Кэт и оставила бутылку на тумбочке рядом с пузырьком аспирина. К тому времени, как Пейдж вышла, Кэт уже храпела.
Гэннон ждал в коридоре.
— Она отрубилась, — сообщила Пейдж. — Но мы лучше пошлем утром Мэл или Сэма за бутербродами на завтрак. Ей понадобятся жиры.
Гэннон кивнул, но ничего не сказал.
— Думаю, я тоже пойду спать, — сказала Пейдж, нервы делали ее разговорчивой.
— Я провожу тебя до твоей комнаты.
Она бросила на него предупреждающий взгляд.
— Я сказал, что провожу тебя до твоей комнаты, а не стяну с тебя шорты.
Образ, который он вложил в ее сознание, раздразнил ее настолько, что она споткнулась о собственные ноги, когда они шли бок о бок по коридору, не касаясь друг друга. Он схватил ее за руку, восстанавливая равновесие, и она отстранилась.
Пейдж остановилась перед своей дверью и вытащила ключ из кармана.
— Спокойной ночи, Гэннон.
— Спокойной ночи, Пейдж. Сладких снов. — Эта сексуальная ухмылка сказала ей, что он точно знал, о чем будут ее сны.
Она вошла и закрыла дверь, прежде чем успела сойти с ума и пригласить его внутрь. Они оба знали, что это ужасная идея. Пейдж не была заинтересована в том, чтобы быть публично связанной с ним. Для нее это было бы карьерным самоубийством, а ей нужен был еще один сезон, прежде чем она сможет уйти от этой жизни.