— Что, черт возьми, ты делаешь? — прошипела она. В этих голубых глазах горел огонь, что только раздувало его собственное пламя.
— Делаю то, о чем думал со вчерашнего вечера. — Он схватил ее за ворот ветровки и яростно накрыл ее рот своим. Полсекунды она боролась с ним, прежде чем вцепиться пальцами в его плечи и начать терзать его губы в ответ.
Это было все равно что пробовать солнце на вкус. Между ними разгорелся ад, который становился все жарче с каждым движением их языков. Он не был уверен, что им не грозит самопроизвольное возгорание. Гэннон позволил своим рукам скользнуть вниз: к ее плечам, по спине, туда, где он мог обхватить ее упругую задницу, прижимая ее тело к своему напряженному члену. Она застонала и сильнее прижалась бедрами к его эрекции.
Этого не должно было случиться. Она не должна была заставлять его чувствовать себя таким нуждающимся и теряющим контроль. Но это не меняло того факта, что Пейдж заставляла его чувствовать именно это.
Затем она отстранилась и хлопнула рукой по его груди.
— Ты не можешь просто отрывать меня от работы только потому, что возбужден или злишься. Мне не нравятся эти замашки пещерного человека. Ты меня понял? — Она была зла и возбуждена, и это было впечатляющее сочетание. Эти голубые глаза остекленели от желания, ее рот припух от его нападения, но все остальное ее тело практически потрескивало от гнева, страсти и потребности.
— Понял, — кивнул он, ухмыляясь. — Боже, ты мне так нравишься.
Она раздраженно зарычала и притянула его голову для очередного поцелуя. Он обхватил ее за задницу и приподнял, обвив ее длинные ноги вокруг своих бедер. Она прижималась к его члену, словно ключ, идеально подходящий к замку, и ему приходилось бороться с желанием стащить с нее шорты прямо здесь и сейчас.
Опираясь на его руки, она теснее прижалась к нему, выдыхая ему в рот. Снова отстранившись, она заглянула ему в глаза.
— Я не собираюсь быть для тебя какой-то подружкой для красных дорожек.
В его смехе прозвучала боль.
— Конечно, нет.
— Моя частная жизнь – это мое личное дело, а с тобой – все слишком публично. Ради Бога, я ношу микрофон на работе.
— Я понимаю, — ответил он, снова накрывая ее губы своими. Сексуальный тихий стон, который она издала, свел его с ума.
Он не потрудился прервать поцелуй, чтобы произнести ее имя:
— Пейдж?
— Ммф?
— Мне нужно трахнуть тебя.
Она отстранилась, так будто он сказал, что хочет побрить ей голову.
— Господи, Гэннон! Не здесь!
— Я знаю, что не здесь! — Хотя его член явно не испытывал сомнений по поводу местоположения. — Сегодня вечером?
Она напряглась, а затем медленно, мускул за мускулом, расслабилась в его объятьях. Он смотрел ей в глаза, желая, чтобы она сказала «да», нуждаясь в том, чтобы она сказала «да».
Когда Пейдж начала кивать, он сильнее сжал ее задницу.
— Сегодня вечером? — повторил он.
— Сегодня вечером, — прошептала она.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
В тот день Пейдж изо всех сил старалась сдерживать свои чувства на съемочной площадке, но, черт возьми. Она взобралась на Гэннона, словно на дерево, и вцепилась в него с отчаянием, которое напугало ее до смерти. Теперь она считала часы до момента, когда сможет вернуться в отель и хотя бы принять душ, прежде чем позволить Гэннону овладеть ею. Или же она овладеет им.
В ее голове все еще крутились вполне логичные сомнения по поводу работы и его абсолютной непригодности для Пейдж. Но навязчивые мысли вели себя намного тише с тех пор, как они поцеловались… и почти разделись.
Она хотела его. Он хотел ее. Они были двумя одинокими взрослыми людьми, которые умели хранить секреты по обоюдному согласию. Ну и что с того, что телеканал хотел, чтобы это произошло? Ну и что с того, что это может стать ее карьерным самоубийством?