— Тебе что-то нужно? — чопорно спросила она.
Его рот изогнулся в кривой ухмылке.
— Я никогда раньше не видел тебя в юбке. Это… — Его взгляд скользнул по ней. — Мило.
Гэннон видел ее во всем, кроме профессиональной одежды. В дороге униформа команды состояла из джинсов, футболок и любых слоев одежды, которые можно было легко надеть или снять. Во время съемок Пейдж считала себя счастливицей, если находила время, чтобы нанести слой туши на ресницы, прежде чем отправиться на съемочную площадку в предрассветные часы. В том, чтобы находиться за камерой, были свои преимущества.
Покалывание на коже подсказывало ей, что, если бы могли, ее ноги покраснели бы под его пристальным взглядом. Она подавила желание одернуть юбку-карандаш.
— Так рада твоему одобрению, — холодно ответила она. — Увидимся на съемках.
Она поспешила к двери в темпе, который, как она надеялась, предполагал занятость, а не бегство ради спасения жизни, хотя и чувствовала, как его глаза следят за каждым ее шагом.
— Пейдж! — Кэт поймала ее у двери. — Хэй, не хочешь пообедать?
Пейдж взглянула на часы.
— Что мы можем съесть за двадцать пять минут?
Кэт сморщила нос, а затем ее лицо просияло.
— Тележка с хот-догами, — сказали они в унисон.
Пейдж рассмеялась.
— А что насчет твоего брата? — Дверь конференц-зала за ними закрылась, но не раньше, чем она услышала голос Гэннона, прорычавшего два слова, от которых у нее по коже пробежали мурашки. «Миган Тракс».
— У него есть дела, о которых нужно позаботиться, — сказала Кэт, махнув рукой. — Пойдем поедим ужасные вещи и наверстаем упущенное.
Пейдж оставила сумку и документы в пустом кабинете, и они спустились на лифте. Они нашли продавца за углом и направились в парк с хот-догами в руках. Раннее весеннее солнце сразу подняло Пейдж настроение.
— О, Господи, это восхитительно, — сказала Кэт, закатывая глаза к небу.
Пейдж промычала что-то в знак согласия, пробираясь через полный рот квашеной капусты.
— Я не знаю, как ты можешь так есть и так выглядеть, — проворчала Пейдж. Кэт была на два дюйма выше пяти футов семи дюймов8 Пейдж и была сложена, как гребаная балерина.
— Да ладно. Кто бы говорил.
— Ага, я проведу полтора часа в спортзале сегодня вечером, сожалея об этом. А ты, вероятно, вернешься домой и съешь шесть фунтов9 феттучини.
Кэт похлопала себя по плоскому животу.
— Хорошие гены и липосакция.
— Ты такая лгунья, — обвинила Пейдж.
— Меня заверили, что вес меня догонит, и когда это произойдет, я буду выглядеть как очаровательная итальянская фрикаделька, какой является моя нонни10.
— Тогда справедливость восторжествует, — философски воскликнула Пейдж.
Пока они шли и ели, Кэт засыпала ее вопросами:
— Так как прошел твой перерыв? Праздники прошли хорошо?
— Ага. Что насчет тебя?
— Сумасшедше и суматошно, но потрясающе. Ты уже с кем-нибудь встречаешься?
Пейдж закатила глаза.
— Я приму это как большое жирное «нет». — Платиновый хвост Кэт ритмично покачивался. В узких джинсах, сапогах и свитере-тунике она выглядела так, будто только что ушла с фотосессии.
— Ты же знаешь, какой у меня график. Я слишком занята для мужчин. — Пейдж скомкала салфетку и выбросила ее в мусорное ведро, когда они проходили мимо.
Кэт отправила в рот последний кусочек.
— С твоими приоритетами что-то не так.
— Я не могу разобрать, что ты говоришь с набитым ртом11, — поддразнила Пейдж.
— О! — Кэт дала ей пять. — Неплохо. Теперь вернемся к тому, что я оказываю на тебя давление, заставляя встречаться или, по крайней мере, потрахаться. Ты красивая молодая женщина, Пейдж. Это преступление – держать все это… — она указала на грудь Пейдж, — застегнутым на все пуговицы.