— Выглядит великолепно, чувак, — сказал Гэннон, хлопая мужчину по спине.
Губы Рокко под усами дрогнули в застенчивой улыбке, его прежняя нервозность по поводу камер была давно забыта.
— Не так уж и плохо, — согласился он.
— Можем ли мы взглянуть на окончательный дизайн? — спросил Гэннон.
— Конечно, конечно.
Рокко подвел его к столу, предназначенному исключительно для работы, без намека на эстетику. На массивном, забрызганном краской столе стояли три плоских монитора. Он запустил программу, и Луис незаметно подобрался к ним сзади, чтобы взглянуть на экран.
— Я взял эскиз, который вы мне прислали, а затем внес в него несколько завершающих штрихов здесь и здесь, — сказал он, указывая на углы балдахина. Гэннон слушал, как Рокко рассказывает ему о тонкостях дизайна, пока Мэл не положила руку ему на плечо.
Гэннону хватило одного взгляда на ее необычайно бледное лицо, чтобы понять: что-то не так. Он вскочил на ноги, его табурет на колесиках с визгом откатился, а желудок сжался.
— Что? Что случилось?
Она прерывисто вздохнула.
— На съемочной площадке произошел несчастный случай. Пейдж…
Он схватил Мэл за плечи.
— С ней все в порядке?
Ее глаза наполнились слезами, а его сердце бешено заколотилось.
— Я не знаю. — Мэл покачала головой, из уголка ее глаза скатилась слеза. — Энди прислал сообщение, но он не отвечает на звонки. «Все плохо» – вот и все, что он написал.
Гэннон не стал больше ждать.
— Ключи! — крикнул он и поймал ключи от фургона в воздухе, когда Луис бросил их. — Я пришлю за вами машину, — бросил он через плечо.
Он выехал со стоянки и набрал номер Энди, а затем Кэт. Никто из них ему не ответил. Он хлопнул ладонью по рулю.
— Блять, блять, блять! — Гэннон бросил телефон на пассажирское сиденье и вдавил педаль газа в пол. Фургон медленно набирал скорость.
С ней все должно было быть в порядке. Должно было. А что, если нет? Что, если «плохо» означало худшее, что могло случиться? Черт побери!
Он позволил страху терзать себя до тех пор, пока не почувствовал, что готов вылезти из собственной кожи, а затем взял телефон и снова начал набирать номер.
--------
Пейдж позволила воде стекать по ее коже, пытаясь почувствовать что-нибудь еще, кроме боли. Болел каждый дюйм ее тела. Предполагалось, что она не будет мочить повязки, но она точно не собиралась ложиться спать, все еще покрытая кровью и грязью.
Она пообещала маме-наседке Кэт, что отправится прямиком в постель, чтобы избавиться от своей преисполненной благих намерений подруги и в одиночку демонстративно игнорировать предписания врача. Поездка в больницу прошла как в тумане. С Эштоном, слава Богу, все было в порядке. Он поцарапал локоть и потерял кроссовку, но в остальном остался невредим. Тони, оператору-герою и спасителю детей, пришлось наложить на руку швы. Подробности все еще были туманны, но Пейдж показалось, что она слышала, как тот подхватил Реджину под мышку, как футбольный мяч34, и побежал к дому, где ее перехватил один из команды Брунелли. Тони бросил свою камеру на крыльце и побежал обратно, пытаясь вытащить ее из-под упавшей на нее палатки.
И ее телефон, и микрофон были уничтожены. Мобильный треснул, когда на нее, как на пиньяту, рухнула опора палатки, а об остальном позаботилась вода. Сначала Пейдж разозлилась из-за телефона и ни капельки не расстроилась из-за микрофона. Но сейчас она просто устала. Была истощена. Все ее тело болело. По ощущениям, ее будто сравнял с землей грузовик, а не палатка. Слава Богу, она не оказалась под одним из бревен или острым инструментом из слесарной палатки.
Никто ничего не рассказывал ей ни о съемочной площадке, ни о графике съемок. Она могла лишь представлять, какой там царил хаос. Энди только что неоднократно заверил ее по телефону Кэт, что беспокоиться не о чем и ей нужно немного отдохнуть.