Он отвел струю воды от ее лица и провел пальцами по волосам медленными, нежными круговыми движениями. С ее губ сорвался вздох, вызвав у него улыбку.
Корона из пены росла под его руками, пока пузырьки не поплыли вниз между их телами. Он предположил, что это означало, что волосы чистые, и отрегулировал насадку для душа, чтобы тщательно ополоснуть их.
Теплая вода смыла с ее волос пену, что заструилась по обнаженной спине и еще ниже, по округлым изгибам ее…
Гэннон стиснул челюсти. Она была ранена. На нее упал чертов шатер. Сейчас было совсем не подходящее время для стояка. Поскольку он уже был в душе с ней, он намылил свои волосы ее шампунем и быстро ополоснул.
— Что теперь? — тихо спросил он ей на ухо.
— Кондиционер. — Она слабо указала на узкую синюю бутылочку, стоящую в углу. Он обхватил ее руками, коснувшись своей влажной кожей ее, и мгновенно возбудился.
— Блять, — пробормотал он и схватил бутылочку. Вот тебе и самоконтроль.
Он знал, что она чувствует, как он прижимается к ней. Черт возьми. Когда он успел полностью потерять контроль над своим телом? Внезапно ему снова стало четырнадцать, и у него встает от легкого дуновения ветерка.
Она прочистила горло, и Гэннон стиснул зубы. Он вылил кондиционер на ладонь и поставил флакон позади себя, где не рисковал соприкоснуться с ней. Но теперь у нее по коже бежали мурашки. Он снова потянулся к ней, на этот раз, чтобы включить горячую воду. И снова его член коснулся гладких, влажных изгибов ее задницы.
— Извини, — процедил он сквозь зубы. «Эта женщина не в том состоянии, чтобы тыкать в нее эрекцией, обладающей собственным разумом,» — отчитал он себя.
Гэннон начал втирать кондиционер в ее волосы. Ему пришлось заставить себя притормозить, быть более нежным.
— Я не думала, что сегодняшний вечер пройдет так… или что я впервые увижу тебя обнаженным в такой ситуации, — призналась она.
Пальцы Гэннона замерли в ее волосах.
— Так ты думала об этом до сегодняшнего дня?
Он мог поклясться, что она закатила глаза.
— Заткнись. Я в бреду и не понимаю, что говорю.
Гэннон собрал волосы в хвост и нанес кондиционер на кончики.
— Просто чтобы ты знала, сейчас я стараюсь быть джентльменом. Но в конце концов тебе придется посмотреть правде в глаза и рассказать мне, как именно ты думала, ты увидишь меня обнаженным.
Прежде чем она успела ответить, он подставил ее лицо под струю воды.
— Прекрати пытаться утопить меня, — пробормотала она.
— Принцесса, утопить тебя – совсем не то, о чем я сейчас думаю. Что следующее?
— Я не позволю тебе брить мне ноги.
— Согласен. — Его член бы этого не вынес. — Мыло?
— Гель для душа, — поправила она. Пейдж указала на еще один флакон и странную мочалку на веревочке, которая, казалось, была у всех женщин.
Гэннон выдавил на пушистый шарик средство, к счастью, не имеющее запаха.
— Скажи, если я сделаю тебе больно, — хрипло сказал он.
И поскольку она уже знала, что он возбужден, Гэннон обхватил ее сзади за тонкую талию, чтобы не дать упасть, и начал медленно спускаться от ее плеч, избегая бинтов.
На ее коже снова появились мурашки, когда он добрался до поясницы.
— Тебе холодно? — спросил он, замедляя свои движения.
Она покачала головой, но ничего не ответила.
— Держись руками за стену, хорошо? — Он опустился на колени, чтобы сосредоточиться на нижней половине ее тела. У нее был синяк, растекающийся по всему бедру и покрывающий большую часть правой ягодицы. Но даже несмотря на ушиб, он мог видеть совершенство ее изгибов. Он аккуратно нанес на синяк дорожку из пены и двинулся вниз по тыльной стороне бедер и стройным икрам, минуя ту, которая была перевязана уже пропитанной кровью марлей.