Он глубоко вздохнул.
— Ладно, а теперь повернись.
Пейдж молчала, и Гэннон решил, что она, возможно, обдумывает отказ. Но она осторожно переступила с ноги на ногу и медленно повернулась к нему лицом. Ее колени слегка подогнулись, и она инстинктивно протянула руки и ухватилась за его плечи.
— Ты в порядке? — Голос Гэннона звучал грубо, словно по его горлу прошлись наждачной бумагой.
Она кивнула, крепко зажмурив глаза.
Он начал с ее ступней и лодыжек и продвигался все выше. Йод, который использовали врачи, окрасил некоторые участки ее чертовски сексуальной бронзовой кожи в оранжевый цвет. Ее пальцы рефлекторно сжались на его плечах, когда он поднял мыльный шарик выше, скользя по коленям и бедрам. Эти ноги длиной в милю вели его руки все выше и выше.
Она тихонько ахнула, когда его рука скользнула по ее плоскому животу и ребрам. Гэннон поднялся на ноги. Он был удивлен, когда Пейдж положила руки ему на плечи. Чтобы не дать ей упасть, он снова обнял ее за талию. Проводя намыленной мочалкой по ее груди, он старался не замечать, какой полной она была и как затвердели ее соски под скользящими движениями его руки.
Пытался и потерпел неудачу. Его пульсирующий член заметил это и дернулся, в ответ прижавшись к ее гладкому животу.
— Почти закончил, — прошептал он, размазывая пену по краям бинтов на ее руке и ребрах.
Теперь она смотрела на него, ее веки отяжелели, а губы приоткрылись. Пар из душа медленно заволакивал комнату. Ему хотелось наклониться к ней. Попробовать на вкус эти губы. Узнать все секреты, которые могло поведать ее тело. Но больше всего он хотел забрать ее боль.
Гэннон потянулся ей за спину и выключил воду. Он отдернул занавеску и увидел, как на щеках Пейдж разливается румянец.
— Ты сможешь выбраться?
Она кивнула, но не двинулась с места. Он дал ей три секунды, и когда она все еще не предприняла попытки, подхватил ее на руки и вышел. Он усадил ее на крышку унитаза и завернул в полотенце еще до того, как она успела возмутиться. То, как она смотрела на его чудовищный стояк, заставило его сдернуть второе полотенце с металлической полки и установить между ними махровый барьер.
Действуя быстро, он как можно нежнее вытер ее кожу и натянул свою футболку на нее через голову. Ладно, отсутствие возможности пялиться на ее великолепную обнаженную грудь помогло немного расслабиться.
— Что дальше? — спросил он более грубым голосом, чем намеревался. Он был уверен, что она прокручивает в голове свой ритуал после душа и пытается понять, есть ли еще что-то, что она может позволить ему сделать. Гэннон молил Бога, чтобы не пришлось наносить лосьон на каждый дюйм ее тела. Он этого не переживет.
Она посмотрела на его голову.
— Полагаю, ты не умеешь пользоваться феном?
Гэннон обыскал ванную и нашел отельный фен, спрятанный в ящике туалетного столика.
— Я просто пошутила. Ты не обязан это делать, — сказала Пейдж, широко раскрыв глаза, когда он вставил шнур в розетку.
— Ты просто боишься, что я все испорчу.
— При неправильном использовании, вероятно, можно воспламенить волосы, — предположила Пейдж, с опаской глядя на фен в его руке.
— Расслабься. Я вырос с Кэт. Иногда она заставляла меня помогать ей с прическами, и если ты когда-нибудь кому-нибудь об этом расскажешь, — он наставил на нее фен, словно оружие, — я прикажу тебя расчленить.
— Мой рот на замке, — сказала она, и в уголках ее рта заиграл намек на улыбку. — Ты умеешь плести французские косы?
— Лучше, чем Кэт, — фыркнул он. — Она заставила меня научиться плести французские косы. Я же сделал из нее пейнтбольного воина.
— У тебя много талантов.
Он с нетерпением ждал, когда она раскроет некоторые из его талантов.
— У тебя есть какое-нибудь… — Он изобразил, как наносит что-то себе на ладонь.