— Средство? — спросила Пейдж.
— Ага, что-то вроде мусса?
Она указала на серебряную баночку на углу туалетного столика.
— Ты знаешь, как этим пользоваться?
— Я зарабатываю на жизнь изготовлением прекрасной мебели и веду телешоу о ремонте домов. Думаю, что смогу справиться с нанесением дерьма из банки. — Тем не менее, он сделал паузу, достаточно долгую, чтобы прочитать инструкцию, прежде чем зачерпнуть немного себе в ладонь. Он растер средство в ладонях и провел ими по ее волосам.
Она закрыла глаза, и Гэннон воспользовался случаем, чтобы изучить синяк на ее лице. Фиолетовый в крапинку, размером с гусиное яйцо, он гордо расцвел прямо под ее виском. Она вздрогнула, когда он подошел слишком близко к шишке, и он смягчил прикосновения.
Пейдж вздохнула, когда он втирал белую массу в ее корни, нежно массируя подушечками пальцев. Гэннон почувствовал, как напряжение в ее теле начало спадать. Ему было физически больно видеть ее такой.
— Сотрясение мозга? — спросил он.
Она медленно покачала головой.
— У меня твердая голова.
Он включил фен на минимальную мощность и пальцами расчесал ее волосы, приподнимая пряди, а когда закончил, Пейдж провела рукой по корням и вздохнула.
— Хочу ли я знать, как выгляжу?
— Принцесса, у тебя есть проблемы посерьезнее, чем прическа, — беспечно заметил Гэннон.
Пейдж застонала.
— Я пыталась забыть об этом. Насколько плохо мое лицо? — спросила она, ощупывая синяк пальцами.
Гэннон отнял ее руку от лица.
— Я видел и похуже, — пообещал он. Он видел несколько поединков по смешанным единоборствам, в которых травмы превосходили повреждения Пейдж, но будь он проклят, если они хоть в малейшей степени повлияли на него. Именно вид Пейдж, исцарапанной, окровавленной и покрытой синяками, сломил его.
Он потянул за край футболки, которая была на ней.
— Нам придется снова раздеть тебя.
Она слабо шлепнула его по руке.
— У нас сегодня не будет секса, Гэннон!
— Ты – просто прелесть, ты знаешь об этом, Пейдж? Я сменю твои чертовы повязки, которые, вероятно, не должны были намокнуть.
Она выглядела виноватой.
— Ты не обязан этого делать.
— Тебе, должно быть, действительно не терпится проспать всю ночь в мокрых бинтах? — Она уже дрожала, хотя пар от душа все еще витал в густом воздухе. Пейдж покачала головой.
— Хорошая девочка.
— Но мне некомфортно с тобой…
— Я – твой единственный вариант прямо сейчас. Так что давай покончим с этим и отправим тебя в постель.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Ее сопротивление угасло так же быстро, как и возникло.
— Все нужное на столе, — сказала Пейдж, ее зубы уже начали стучать.
— Ладно, пойдем. Мы сделаем это на кровати, чтобы ты могла прилечь. — Всего на мгновение, но он заметил выражение благодарности на ее лице. Усталость давала о себе знать, и ему нужно было устроить ее поудобнее. Он помог ей выйти из ванной, перенеся большую часть ее веса на себя, и уложил на кровать.
Гэннон взял бинты и пластыри вместе с ксерокопией инструкций врача по уходу за ранами и отнес все это к кровати. Пробегая глазами по инструкции, он вывалил содержимое на матрас рядом с ней и приступил к делу. Повязки были повсюду, и оставить футболку на ней было попросту невозможно, и поэтому Гэннон снял ее.
— Черт возьми, Гэннон! — Пейдж потянулась за одеялом, чтобы прикрыться.
— Милая, я уже видел все это, и я действительно с нетерпением жду возможности увидеть все это снова, когда ты поправишься. Так что давай мы ускорим процесс. — Он разорвал зубами кусок пластыря на полоски и приклеил их к простыне.
Она бормотала себе под нос что-то о том, что это нелепо, пока он работал так быстро, как только мог, накладывая одну повязку за другой. Ей пришлось наложить швы в двух местах, и в нескольких местах была ободрана кожа. Порез на икре был самым серьезным – глубокий и болезненный на вид. Почти дюжина швов удерживала рану закрытой.